И потому мне дороги те люди, что живут со мною на земле

Лариса Черная

Искренно говорю я, истина: мир велик, ну, а ты – одна.

Недавно позвонила из Минска приятельница: «Собираемся вместе вновь – всей «палатой № 6». Приезжай! Повод – лучше не бывает: 65-летие журфака (нынче – институт журналистики). Сама понимаешь:  через годы, через расстоянья вглядимся вновь в дорогие лица – не упусти такую возможность! Так что заказывай плацкартный билет в юность – и в путь! И не забудь: пропуск на встречу тот же – лучезарная улыбка!»

Я положила телефонную трубку, а в висках – желание набатом: еду! Еду! Еду! Ну вот и вновь говорю: здравствуй, красавец-Минск – город, где прошли мои студенческие годы, где я нашла своих друзей – на весь свой век живой, а длина его – в руках Божьих, как известно, где познала в полной мере и сладость с кем-то разделенного последнего бутерброда с дешевой колбаской, и ценность одолженного кем-то из своих рубля – до стипендии, разумеется! А еще помнятся наши шумные и веселые после этого достопамятного дня – получения студенческой зарплаты в размере 28 рублей, повышенной, кстати, за отличную учебу, — «набеги»  в недорогие кафешки, где с видом наследниц Рокфеллера мы небрежно бросали официанту: «Нам, пожалуйста, по стакану томатного сока. И по сосиске – да-да, всем по одной – мы не голодны. А еще – по сто граммов мороженого. Нет, нет, без шоколада – у нас совсем другие вкусы».

Рассчитывались все по очереди: в одну стипендию – я, в следующую – мои подружки из «палаты № 6», как мы шутили, поскольку такой был номер нашей комнаты в студенческом общежитии по ул. Бобруйской,  где мы были прописаны – все шестеро девчонок. Жили дружно, не тужили. Все делили пополам: и хлеба горбушку ту самую. И даже умудрялись выглядеть классно на студенческих тусовках. Все ходило по кругу: шляпки, обувь, юбчонки, кофточки. И мысли не было такой: «Не дам! Жалко!» Да ее бы никто и не понял, эту самую мысль, – все было общее, нашенское. Исключение – личные чувства к кому-то. Но и здесь никто из шестерых не выделялся:  это же надо было такому случиться – мы все безумно были влюблены в одного и того же мужчину – своего преподавателя, профессора журфака Ивана Ивановича Саченко. И до сих пор – пусть он это знает!  — мы его любим! А он нашей чистой любви не замечал и никаких поблажек никому на экзаменах не делал – мы были на равных с остальными. Ну, конечно, после таких строгих и придирчивых научных свиданий с любимым человеком мы долго и страстно возмущались в своей «палате № 6»: ну  почему он нас не замечает? Да, не красавицы наружно, зато душой милы наверняка!

Эта чистая, как родник, неземная любовь шестерых студенток к своему весьма красивому профессору осталась безответной, а вот свет ее, как свет  дальней звезды, лишь в другом преломлении, до сих пор живет в сердцах всех шестерых выпускниц журфака БГУ: пусть завтра кто-то скажет, как отрубит, и в прах развеет все твои мечты,  как страшно, если вдруг тебя разлюбят – куда страшней, куда страшней, когда разлюбишь ты! И мы с горя включали магнитофон, и бархатный голос Валерия Ободзинского возвращал нас с небес на землю: «Эти глаза напротив – калейдоскоп огней, эти глаза напротив – ярче  и все светлей…»  А когда не было денег заглянуть в студенческую столовую, мы тоже не падали духом: брикетик горохового супа – тогда такие продавались в каждом гастрономе – и баночка кильки в томатном соусе были нам обедом для гурманов. Ну и пусть, шагая после учебы в общежитие по Ленинскому проспекту (теперь – Независимости), у нас у всех в желудке клокотало и бурчало от голода, словно лава в вулкане, – кто об этом из прохожих знал?  На наших лицах всегда была  лучезарная улыбка: ты нам нравишься, жизнь! Такой, как есть. Так что привет тебе от нас – никогда не унывающих, никогда не теряющих бодрости духа, всегда глядящих на мир с оптимизмом, веселых и находчивых студенток журфака БГУ!

И вот вновь – все тот же  дом, все тот же двор, и лишь тебя не хватает чуть-чуть – юность моя, далекая-близкая! Стою с большим букетом цветов у входа в главный корпус БГУ. Вот так же когда-то сюда мы бегали, девчата, глаза блестели, как агаты, и на щеках играла кровь, – с цветами и лучезарными улыбками на лицах, во взятых у кого-то «напрокат» платьицах богаче видом, и корчили рожицы  перед фотоаппаратом. Мы уходили в совсем другую жизнь – взрослую и серьезную, уже выпускницы  — шесть девчонок с журфака. Ничуть не потерявших своей влюбленности в жизнь – все те же хохотушки, веселушки и по-прежнему обожающие своего милого профессора.

Вглядываюсь, как сокол взирает вдаль: неужель эта миловидная женщина, спешащая к зданию БГУ, и есть та самая Татьяна Смирнова? Она, голубушка, она! Звезда в “Звязде на меліярацыі Палесся” – есть такая газета, хотя теперь называется по-другому. Ах, Боже мой, а эта блистательная леди не кто иная, как Тамара Скороход – главный редактор газеты Гомельского государственного университета! Ну что сказать: Лену Швайко годы не берут – все та же стать, все та же скорость. Ее умные, глубокие материалы на первом канале Белорусского радио по вопросам создания единого союзного государства, полагаю, заметили все слушатели. Блистательно сложилась и карьера Жени Ушкевич: утром, по воскресеньям, тоже на первом канале Белорусского радио, она ведет передачу «Портрет современника в стиле интервью». А вот и Люда Тимченко – редактор газеты из Лиозно: тот же задор, тот же милый свет в глазах. Ах, девочки, мои девчоночки, сколько в жизни каждой из вас пришлось испытать, пережить, но никто ведь не сгорбился под тяжестью своего нелегкого креста, не упал, не сдался тяжким обстоятельствам. Одна из них без мужа (он умер рано) детей растила, учила, в люди выводила. Другая, приговоренная страшным диагнозом к мучениям, не растерялась, не пала духом, не вскинула к небу руки с воплем: «Почему именно я?» — и победила. Третья – дитя свое любимое в 20 лет похоронила – фатум, и, молись-не молись, нести это горе ей до конца своей дороги жизненной… Но так же несгибаем и силен дух моих девчонок, такой же свет в очах – немеркнущий!  — вся та же радость земного бытия – всем чертям назло! – у всех! И вот то же кафе, тот же знакомый столик: как будто не было и нет нагроможденных друг на друга лет,  нагроможденных друг на друга бед, с которых нам открылись рубежи – земли и неба, истины и лжи, и круча, над которой на дыбы, как кони, взвились все девчоночьи судьбы! И я понимаю: жизнь продолжается! Жизнь прекрасна и замечательна!

Зачем я это написала? Все просто. Многие  из тех, с кем я делила хлеба горбушку, и ту пополам, стали известными журналистами, писателями, поэтами. Во многом им, сидящим со мной за скромным столиком в кафе, мы обязаны сегодняшним днем. Потому что они несли и  несут людям то самое слово, которое напоено бессмертной водой. Слово, которое помогало ясноглазому дню прогнать чьи-то все туманы и тревоги, дать водицы на своем пороге, слово утешенья обронить…

И я говорю вам всем: быть в кабале у боли под жестким каблуком помимо своей воли – кто с этим не знаком? Но, следуя растенью и слыша жизни зов, рву хитрые сплетенья невидимых оков…

Лариса ЧЕРНАЯ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *