Пережитое-незабытое

Ко  Дню памяти жертв Холокоста.


Эту дату установила своей резолюцией Генеральная Ассамблея ООН 1 ноября 2005 года. 27 января было выбрано неслучайно. В этот день советские войска освободили пленных из лагеря Освенцим в Польше.


В Мозыре проживает единственная свидетельница Мозырского гетто — Фаина Павловна Шестаковская. И сегодня, спустя годы, она с горечью и болью в сердце рассказывает нам о том, что ей пришлось пережить в годы Великой Отечественной войны. В 1938 году, когда Мозырь стал центром Полесской области, в городе проживали 6307 евреев из 17477 всех жителей. С 22 августа 1941 года по 14 января 1944 года Мозырь был оккупирован фашистами, карателями были расстреляны 4700 горожан, из которых 1500 были евреи.


— Фаина Павловна, я понимаю, трудно вспоминать, но расскажите о том, когда было организовано гетто и как там оказались Вы?


— Я родилась в 1924 г. в деревне Михалки Мозырского района. Моего отца немцы расстреляли прямо посреди улицы только за то, что он был евреем. Уже в декабре 41-го в Мозыре было организовано гетто. Оно находилось на улице Ромашов Ров и состояло из частных домов. Его обитателей насчитывалось около 200 человек. Территория  была обнесена колючей проволокой, охранялась полицаями и немцами. Путь наш с мамой в гетто начался с того, что полицаи сели на повозку, а вместо лошадей запрягли нас. Попав туда, мы оказались в большой комнате, где уже было около пяти семей.


— А можно ли было взять что-нибудь с собой?


— Нет. Шли только в том, что было на теле. Узники обязаны были нашить на одежду желтые повязки и выполнять различные работы. С 8 утра и до позднего вечера нас выгоняли отрядами на работу под строгим надзором полицаев с собаками. Женщины, дети и старики подметали дороги, чистили  их от снега и грязи, копали ямы. Мужчины строили мост.


— Кто был руководителем гетто?


— Руководителем этого страшного заведения был мозырянин лет 30-35. Он и позаботился о том, чтобы все обитатели гетто были уничтожены: расстреляны, утоплены или замучены. Запомнился жуткий эпизод, который не стерли даже десятки лет. Утром 7 января, полностью окружив гетто, группа полицаев и немцев с собаками выгнала людей на улицу и погнала к оврагу. Колонну с обеих сторон сопровождала охрана. С нашей стороны шел молодой немец. Я, идя рядом с мамой, крепко держала ее за руку. Но когда подходили ближе к оврагу, немец вдруг выхватил меня из маминых рук, отбросил под куст и приказал: «Geh weg!» Я быстро поднялась, догнала маму и попыталась обратно взять ее за руку. Он повторил все  с еще большей силой. Отряд двигался, и буквально через десяток секунд я уже не видела маму. Сидела в кустах и не понимала, что нужно  делать. Перед вырытыми ямами стояли люди, и… автоматная очередь. Хотелось кричать, но я понимала,  что у меня не стало мамы. До крови сжимая губы, думала: выжить или пойти следом? Появилось однозначное решение: выжить во имя памяти матери. А далее меня ждали другие испытания: фальшивые документы, бобровская тюрьма, концлагерь в Германии. Но все это мне уже казалось не таким страшным, как гетто, где я навсегда потеряла маму…


Сегодня  на территории бывшего гетто установлены мемориальные доски и памятники. Один из них находится на улице Саета (бывшая Ромашов Ров).


Юлия ЕВЕНКО.


Фото автора.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *