Помолись, дружок, за бессонный дом, за окно с огнем…

Лариса ЧернаяИскренно говорю я, истина: мир велик, ну, а ты – одна…

«Жди меня, и я вернусь, только очень жди. Жди, когда наводят грусть желтые дожди. Жди, когда снега метут, жди, когда жара… Жди, когда других не ждут, позабыв вчера… Жди, когда из дальних мест писем не придет, жди, когда уж надоест всем, кто вместе ждет… Жди меня, и я вернусь, всем смертям назло. Кто не ждал меня, тот пусть скажет: «Повезло!» Не понять, не ждавшим им, как среди огня ожиданием своим ты спасла меня… Как я выжил – будем знать только мы с тобой. Просто ты умела ждать, как никто другой».

Передо мной – любимый сборник стихов незабвенного Константина Симонова. Вновь и вновь вчитываюсь в эти лапидарного стиля строчки, и душа замирает — какая высокая молитва любящего сердца! Боже Всевышний, как же это надо прочувствовать сердцем, раскаленным добела от боли, какую ж это нечеловеческую силу духа надо иметь, чтобы удержаться на краю бездны, не ныть и не скулить, когда шанс выжить почти нулевой, и какой это умопомрачительной верой надо душу свою омыть, чтобы вот так просто и гениально на весь Господний свет прокричать на все легкие: ожиданием своим ты спасла меня!

Я знаю: Константин Симонов эту правду выхватил из жизни и создал такой вот неповторимый апофеоз. Любви. Верности. Преданности. Той самой великой Любви – материнской ли, женской ли, дружеской ли – все равно, но той, которая с тех пор, как матушка-земля завертелась, была, есть и, думаю, останется чудодейственной целительной силой, спасающей тонущих в пучине морской, уберегающей от пули, тебе предназначенной, возвращающей силы обескровленному и поднимающей с колен споткнувшегося…

Для чего я об этом написала? Да все просто. Давно это было, да только разговор тот забыть не могу до сих пор.

— Знаете, почему я остался жив? — вот так и спросил, поставив вопрос ребром, что называется, как-то у меня бывший афганец, бывший спецназовец, познавший ад при жизни не понаслышке мозырянин, юрист, орденоносец Владимир Евгеньевич Поршнев.

Я честно ответила: «Знаю… За Вас молилась Ваша мать…» И мне не возразили. Потому что это действительно так: пока мы живем на Божьем свете, пока пути шальные вдаль нас манят, пока ветры попутные бьют нам в спину – не сгинем и не пропадем бесследно, если только в далекой дали, в беспросветной темноте будет светиться хоть одно окошечко – там, где вас ждут – и в урочный час, и тогда, когда все кругом уже устанут ждать…

Ждут матери. Ждут жены. Ждут друзья. Ждут, бесконечно повторяя в глухой ночи сухими и бескровными губами… «Только вернитесь живыми…» И этим беспримерным ожиданием своим они спасают нас, а, быть может, просто закрывают от пули шальной житейских неурядиц этой самой своей безграничной верой… Они встретят вас и пеших, и конных, утомленных – любых, только бы не пустота потерь и не предчувствие их!

Где ты, сынок? На какой из дорог стынет сердце твое на снегу? Я молитвой тебе помогу! Если мать еще живая, счастлив ты, что на земле есть кому, переживая, помолиться о тебе…

Знаю, кто-то скажет: сейчас другое время – нет войны, а значит, нет и причины вечного ожидания… Я не о военных баталиях пишу, а о тех великих сердцах, которые весь свой земной век живут ожиданием. Поговорите с матерями воинов-интернационалистов, и вы измените свою точку зрения. Не все вернулись домой с той страшной войны живыми – да, это горько, но так. Но есть и спасенные, выжившие — и это по-другому как чудом не назовешь.
Недавно мы отмечали День памяти воинов-интернационалистов. Мне пришлось познакомиться с матерями, женами некоторых из них – это по-настоящему великие женщины: верой, ожиданием, силой духа…

Я всегда думаю: наверное, им было мучительно больно ждать, когда от сына или друга не было ни весточки, ни звонка, а там, за крутым перевалом, шла война. Беспощадная и грозная. И когда нервы, как струны, натянуты, когда сердце бьется, как шальное, в предчувствии беды, и дрожащие губы неустанно просят небо о спасении – не о своем, конечно, — сына, мужа, друга… Ох, один Господь знает, ведь он расслышал эти мольбы, которые столько раз в ночи бесслезно и беззвучно – как заклинание, как молитвы, как рефрен, — повторяла мать: «Вернись живым, сынок!»

Вот и не верьте в эту быль теперь: ее дитя, ее сын вышел живым из ада всем смертям назло… Да, его изрешетили пули, да, его не раз сшивали хирурги, да, жизнь его была на волоске, но все равно ему предназначенная главная пуля просвистела мимо…

В моей жизни была одна встреча с героем афганской войны, которую я сколько буду жить на белом свете, столько помнить буду. Случилось это несколько лет назад в Гомельской областной больнице. Как-то в открытую дверь палаты, где я лежала, увидев мое хмурое, омраченное от всех лечебных мытарств лицо, заглянул веселый средних лет мужчина и, вместо обычного приветствия, заметил сразу: «Вам, думаю, очень пошла бы улыбка – подарите мне ее, пожалуйста, а то на душе как-то печально…»

Ну кто бы мог удержать сердце на глухом замке после столь теплой и солнечной просьбы? И я улыбнулась – не только лицом, но и сердцем: я не могла не пожать протянутую мне добрую руку, образно говоря. И тут я заметила, что мой веселый собеседник передвигается на костылях. Каждый шаг ему давался с большим трудом – у меня заболела душа… Мы познакомились, и я узнала драматическую судьбу бывшего воина-интернационалиста, всем смертям назло выжившего, вышедшего из настоящего пекла войны, изрешеченного и собранного, что называется, по частям хирургами, но не потерявшего по-прежнему великую силу духа и светлое отношение к жизни. Да какого еще – нечасто я затем встречала людей столь удивительного мужества и стойкости!

Евгению – так звали этого храброго и красивого душой человека – сделали столько операций, чтобы спасти его, что можно было легко сбиться с их счета, но он героически все перенес. Один факт, потрясший меня до последней клеточки, расскажу: Евгению врачи заменили некоторые внутренние органы, в том числе желудок, ибо другого варианта не было.

«Я должен был жить – собранный по кусочкам, по косточкам, меня мама ждала, она готова была меня встретить любого, только б живого… Она ждала меня дни и ночи, молилась за меня – я у нее единственный сын, и я не мог мать обмануть в ее надеждах… Я согласился пройти второй круг ада – уже после Афгана, чтобы не умереть, теперь уже после войны: просто другого пути к выживанию у меня не осталось. Я все стерпел ради встречи с мамой…»
Почти каждый день я поднималась в хирургическое отделение, где лежал Евгений, приносила ему фрукты и… хорошее настроение: теперь по-другому мне уж никак нельзя было с ним видеться. А однажды, когда я вновь заглянула к нему в палату, возле кровати Евгения суетились врачи – что-то было не так с ним. Но этот славный и гордый человек, несмотря на боль, увидев меня, улыбнулся: «Все будет в порядке! Живу верой и ожиданием встречи с мамой! Умирать мне никак нельзя!»

Вот такая была у меня незабываемая встреча с героем афганской войны – сильным, мужественным, достойным великого уважения человеком. Для чего я написала об этом? Да все по той же причине – не понять, не ждавшим им, как среди огня, ожиданием своим ты спасла меня…

«Вернись, сын, живым, – заклинаю!» — и днем, и ночью в унисон биению сердца молитвенно шептали Лариса Ивановна Горбачева, прося Всевышнего за сына Игоря,  Валентина Кирилловна Баранчук – за сына Петра, Галина Петровна Сидоренко – за сына Сергея, Наталья Григорьевна Одинцова – за сына Александра…

Это сродни чуду: то ли Господь расслышал их беззвучный шепот, то ли судьба была у ребят счастливой, но их мальчики остались жить на чудном белом свете… Как и Михаил Травничек, Сергей Колосовский, Николай Чурило, Александр Яковлев и др. В отчий дом солдаты афганской войны вернулись с большими наградами…

Февраль – особый месяц: идут новобранцы в армию служить. Пусть у этих молодых защитников Отечества все сложится хорошо, ведь их ждут дома матери, любимые девушки. Всеединою болью звучит каждый день непрестанный вековечный надрыв причитаний отголоском старинных молитв…

Ждет мать сына – из далекого далека, и горит в ночи свеча, и не гаснет свет в окошке – пусть дождется! Ждет девушка парня – из армии, из далекого и трудного похода, из дальних мест – пусть дождется! Ждет друг возвращения друга – из испытания смертного, из дорог пропыленных, из ночи кромешной, грозовой – пусть дождется!

Они вернутся – только сильно ждите, как никто другой… И тогда эта чудотворная сила Веры, Надежды и Любви, великого и светлого ожидания будет им тем согревающим душу и сердце костерком в ночи, который выведет их – ослабленных, утомленных, обессиленных – на дорогу, идущую к вам всем, кто верит, любит и ждет…

Помолись, дружок, за бессонный дом, за окно с огнем… Мы вас ждем – торопите коней! В добрый час, в добрый час, в добрый час! Пусть попутные ветры не бьют, а ласкают вам спины… А потом возвращайтесь скорей, ибо плачут по вас и без ваших улыбок бледнеют и сохнут рябины…

С любовью к читателям  Лариса ЧЕРНАЯ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *