Давай поговорим с тобой о том, куда мы по весне скворечники прибьем. Мы с этой мелочи начнем творить богоугодные дела

Лариса ЧернаяИскренне говорю я, истина: мир велик, ну, а ты – одна…

Люблю, когда над городом кружится – медленно, спокойно, неслышно, сказочно – снег. Белые хлопья нечаянной вечности… Счастья простого земного свидетельство: вот и еще одна зима пополнит летопись твоей жизни, человек, состоящей из – в который раз! – природной нескончаемой круговерти: весна, лето, осень и эти три месяца Снежной Королевы… Как мало надо мне для хорошего настроения: всего ничего! Распахнутыми от удивления от этой краткотечной красоты глазами любуюсь новым  солнечным добрым зимним днем жизни своей,  днем нового года в жизни своей: здорово, что это мне все дано запечатлеть на сердце! Снег, неживой, с вычурными узорами, медленный и мохнатый, выпавший на Святки, такой щедрый и богатый, блестит на белом покрывале января так, словно ненароком ртутью сыпанули с крыш… Надо же, как неслышно он заметает мои следы! И мои ошибки… И я одеваюсь в блестящие ледяные горностаи и снимаю нагар с души, нагар пустых обид… И – о, чудо! – сразу же ощущаю суть великого земного бытия: не растерять, не заморозить слова прощенья и любви… Помните, у Иосифа Александровича Бродского: «Страницу и огонь, зерно и жернова, секиры острие и усеченный волос – Бог оставляет все, особенно – слова прощенья и любви, как собственный свой голос…»

 

Я подхожу к телефону и набираю номер, стертый в записной книжке за давностью времен почти до синих закорючек… Гудки, протяжные и долгие, – радар сердца – обозначились ёканьем в груди: а вдруг мне из неведомых временных глубин ответят: «Вы ошиблись номером…» Щелчок и голос – тот самый голос, с легкой хрипотцой, как весенний отголосок юности моей, сказал: «Слушаю вас!..» И я скорее прокричала, чем произнесла – на семь миров, на семь вселенных: «Здравствуй, это я!»

Всего лишь несколько секунд молчания, и радостный крик через сотни километров, разделяющих нас, — пронзительный и сильный от счастья нечаянного, – раздался мне в ответ:

— Господи, ушам своим не верю: нашлась наконец! И как же ты решилась мне позвонить? Как рада я, что ты это сделала, что ты Есть!
— Прости меня за долгое молчанье, Женя!
— Ну что ты! Сквозь зимы и лета радуюсь звонку твоему: не теряйся больше, ведь жизнь столь непредсказуема… Давай поговорим с тобою лучше о том, как ты живешь…

Женя, Женечка, Евгения… Самая красивая и обаятельная на курсе девушка. Все ребята из нашего потока пылали к ней любовью. А потому дарили цветы – по случаю и без оного. А еще – книги: самые умные, какие только можно было достать в Минске в далекие 80-е…  А еще – билеты на самые популярные фильмы в самые популярные тогда кинотеатры столицы: «Центральный», «Октябрь» и «Мир»… А в дни, самые любимые студентами – выдачи стипендии – мои однокурсники угощали Женю, Женечку, Евгению дорогим мороженым – «Эскимо» или «Крем-брюле». На уроках физкультуры, которые, как правило, проходили на главной спортивной площадке Минска – стадионе «Динамо», моя подружка тоже была в центре внимания: ребята болели искренне за нее: очень уж им хотелось, чтобы Женя, Женечка, Евгения была и здесь лучше всех остальных девчонок… Выше всех прыгала, быстрее всех бегала, больше всех подтягивалась на перекладине… Ах, до чего  же мы все ей завидовали! Как нам хотелось, чтобы и на нас кто-нибудь обратил внимание, так оберегал, но увы!  Уж так случилось, что мы с Женей, Женечкой, Евгенией на первом курсе журфака БГУ жили вместе на квартире: общежитие нам дали позже, и тоже вместе. Это была замечательная девушка, не придающая особого значения своей прекрасной внешности, не испытывающая эйфории от надоедливого ухаживания сокурсников,  принимавшая их знаки внимания просто и спокойно, зубрившая, как все, конспекты и так же, как все, искренне радующаяся успешной сдаче сессии – главное, чтоб без «хвостов»!

Женя, Женечка, Евгения вышла замуж раньше всех девчонок на  потоке за нашего однокурсника Сашу Артюшенко. Их первенца – сынишку Сережу – мы воспитывали всей женской комнатой: Аня, Нонна, Таня, Тамара и я… До тех пор, пока молодожены не получили отдельное жилье. А на выпускном вечере по случаю окончания БГУ я одела  Женино платье: свое новое, специально сшитое на этот случай, забыла дома… Жизнь впоследствии увела меня одной дорогой, а ее – другой. Мы обе помнили счастливое студенческое житие: и хлеба горбушку – и ту пополам…  И бессонные ночи над книгами перед экзаменом… И щедрые посылки из Гродно, из дома моей подружки: тогда все делилось пополам… И взаймы десятка – до следующей стипендии. И однокурсницы модная шляпка, взятая напрокат…

Увы, Женя, Женечка, Евгения рано осталась одна: Саша умер  совсем молодым, и наша дружба обрела уже новые черты: стала мудрее, значимее, глубже. А затем… А затем, будучи однажды в Минске, я позвонила ей и договорилась о встрече: это же так здорово повстречаться с юностью своей! Я привезла много подарков для Жени, Женечки, Евгении, для ее сына, но она не пришла к главпочтамту. И не позвонила мне, извиняясь за непредвиденные обстоятельства. Домашний телефон не отвечал, но я ждала у назначенного места целых три часа, надеясь на «авось». Но увы!  И я обиделась на подружку – сильно обиделась! И больше  ей не звонила: какой привет, такой и ответ…  Но вот теперь, спустя долгое время, передумала: если гора не идет к Магомету, то Магомет, как известно, идет к горе… И позвонила – сквозь расстояния, сквозь зимы и лета: Святки же идут! Пропала с поля зрения не Женя. Пропала я. Почему? Как сказал поэт: «Довольствуемся слабым утешеньем, что нас позвали важные дела. Так повелось, что вечера задымлены, и опровергнуть ничего нельзя. И вот уже сначала жизнь задумала! Построен за ночь город на песке… Сидит на стуле добрая, усталая романтика в усталом пиджачке…»

Для чего я об этом пишу? Да все просто. Идут Святки – чистое и прекрасное время, они длятся всего 11 дней! Снимите, если у кого есть, как это сделала я, нагар с души! Нагар пустых обид: ну подумаешь, друг не пришел! И пусть эти строчки Расула Гамзатова бьют в висок, как отпущенная идущим впереди ветка: «Сказал – придет. Но нет его и нет.  Уверь себя, что больше ждать не хочешь, ключ поверни, гаси скорее свет и пожелай надежде доброй ночи!  То рыщет ветер на твоем дворе, лежи – не вскакивай, лежи ежеминутно! То шепчут ветви на твоем дворе, не вглядывайся зря ты в сумрак мутный! Ты не грусти. Всех не вини вокруг. От века сердце бедное поэта и ранит друг, и убивает друг: врагу – от века не под силу это!» – все равно я преодолела обиду, повернулась к миру лицом: все правильно! Как легко стало дышать сердцем! Как неслышно снег заметал следы ссоры давнишней! День идет. Жизнь идет. Жизнь благодарения. Мы цапаемся жестко. Мы яростно молчим. Порою – из пижонства. Порою – без причин… В связи  с этим вспомнился мне детский фильм-сказка «Крошка Енот», к слову, весьма поучительный. Напомню его содержание: однажды крошка Енот пошел в лес нарвать сладкой осоки к ужину. В лесу над ним решила пошутить обезьяна и сказала: «А разве ты не боишься Того, Кто сидит в пруду? Он такой злой и страшный. Возьми себе палку и хорошенько погрози ему». Крошка Енот подошел к пруду и громко крикнул: «Эй! А ну  вылезай!» Но вокруг все было тихо. Тогда Енот дошел по бревну до середины пруда и заглянул в воду. Из воды на него кто-то смотрел. Енот скорчил ему рожу и замахнулся палкой. Тот, Кто сидел в пруду, тоже скорчил рожу и замахнулся. Крошка  Енот испугался и бросился со всех ног домой. «Я больше никогда не пойду за осокой, — сказал он маме. – Я боюсь Того, Кто сидит  в пруду». «А ты вернись и попробуй ему улыбнуться». Крошка Енот так и сделал. И оказалось, что Тот, Кто сидел в пруду, тоже улыбнулся в ответ. И тогда он понял, что друзей находит тот, кто сам встречает их с улыбкой. Что я хочу этим сказать? Мир – это зеркало, которое возвращает каждому его собственное изображение. Нахмуришься – и оно кисло взглянет, ударишь – и тебя ударит, улыбнешься – и он станет тебе улыбаться.  Однажды  мудрецу один человек задал вопрос: «Скажи, умнейший из умнейших, какое время жизни нашей самое главное?» И ответил мудрец так: «То, что прожито, — ушло вдаль невозвратную, то, что впереди будет, — не тебе принадлежит: Богу. А вот день сегодняшний  — всецело в твоих руках». Оставим обиды: идут Святки! Откроем свои сердца для радости – идут Святки! Улыбнемся миру  и забытым друзьям – идут Святки! Как прожит он, день, подаренный  нам судьбою? Вот ведь какая петрушка получается: чем чище душа, чем меньше на ней произрастает разного сора – зла, равнодушия, обиды, тем легче ей дышится, тем чище и красивее она! Как часто это понимаешь запоздало!

Я всегда в особые минуты жизни своей – и вот теперь, в Святки, – вспоминаю добрым словом своего учителя, который – я верю в это! – звезду мою, горящую на небе, отшлифовал до чистого, ровного блеска. Он учил меня правде жизни, непростому профессиональному мастерству – писать типичное в типичных обстоятельствах, и не только. Он учил меня быть инженером человеческих душ. Многогранной жизни. Светлой и темной. Легкой и мучительно трудной. Высокой и низкой. И в том, что у меня  что-то получается, — его, учителя, заслуга. И в том, что я умею прощать обиды и ценить воистину золотые подарки жизни – дружбу, красоту Богом созданного мира, книги, картины,  мудрость и многое другое, – его, Семена Наумовича Гутермана, во многом заслуга.  Я училась у него словам прощенья и любви. Ну все, как у Иосифа Бродского: «Бог оставляет все, особенно – слова прощенья и любви, как собственный свой голос…» Они и сегодня – эти слова – в радаре моего сердца. А училась я великому пониманию главной сути человеческого бытия ежедневно. Однажды, подготовив очерк об известном человеке в районе, я, ожидая великих слов похвалы своего учителя, в ответ услышала: «Я могу подписать материал, но если воистину хочешь увидеть внутренний мир человека без пелены – переделай его!» Я сидела над материалом долго – день, два, три… Какой же вывод сделала для себя из этого на всю жизнь?  Учиться видеть этот свет душой, а не глазами! Ибо зорко одно лишь сердце! Так, как смотрел на мои житейские передряги мой учитель: все пройдет! Вспоминаю в связи с этим одну поучительную притчу. Она называется «Свадьба». Был у родителей единственный сын. Жил он весело, и было у него много друзей. Стол ломился от обилия яств, когда он приглашал их в дом. Однажды он встретил прекрасную девушку и решил жениться. Отец предложил сыну пригласить друзей, и сын, конечно, согласился. Настал торжественный день, но друзей не было. Ничего не понимая, сын подошел к отцу и спросил, разослал ли он приглашения друзьям. И отец ответил: «Я послал приглашения всем твоим друзьям, но вместо сообщения о свадьбе я просил каждого помочь тебе. И ты видишь, что из этого получилось». Мораль моя проста: друзья познаются в беде, особенно когда нужно сделать что-то реальное.  Помните об этом: идут Святки…

В жизни моей был случай, который оставил острую ранку в памяти. А, может, не случай – так, эпизод.  Как-то вместе со своей подругой заглянула в больничную палату, где лежала ее хорошая знакомая. «Я завтра не смогу прийти, буду только через пару дней», —  посетовала подруга. И тогда я сказала: «Можно я вас навещу?» Я пришла в больницу с простой домашней снедью на следующее утро. И еще один раз. А потом женщину выписали. Я навещала ее просто из душевного порыва, из чувства сопереживания. Больше мы с ней никогда не встретились: мы были просто знакомыми на пять минут… А позже в частном разговоре моя знакомая незнакомка обронила в адрес мой нелестные слова. Но я о них забыла. Напрочь. Простила – и все этим сказано. Но… Никогда Бога не зли! А себе сказала: «Лучше дай ответить  Ангелам». Как это понимать?  Расскажу об одном мусульманском предании.   Магомет и Али встретили человека, который, считая Али своим обидчиком, начал ругать его. Али довольно долго молча и терпеливо переносил это, но потом не удержался и стал отвечать ругательством на ругательства. Тогда Магомет  пошел дальше, оставив этих двоих заканчивать ссору. Когда Али  опять подошел к Магомету, он с обидой спросил: «Зачем ты оставил меня одного переносить ругательства этого дерзкого человека?» Магомет отвечал: «Когда этот человек бранил тебя, а ты молчал, я видел вокруг тебя десять ангелов, которые отвечали за тебя. Но когда ты начал отвечать сам,  ангелы оставили тебя. Отошел и я». Что я хочу этим сказать? Лучше дай ответить Ангелам. Да, как сказал поэт: «Живу себе… Жду себе. Себе острю. Одной себе ворчу. То не вовремя молчу. То не к месту говорю. Ну, а если наяву разобраться по судьбе, я сперва тебе живу. Вам живу. Потом – себе».

Давным-давно, когда была школьницей, с бантами ходила и косами, учительница на уроке литературы сказала как-то вещие слова. Их написал Александр Блок. Слова эти сердце сразу запрятало вглубь – его строению были они родны. Вот они: «Твой взгляд – да будет тверд и ясен. Сотри случайные черты,  и ты увидишь: мир прекрасен! Познай, где свет – поймешь, где тьма. Пускай же все пройдет неспешно, что в мире свято, что в нем грешно, сквозь жар души, сквозь хлад ума…» Теперь я точно знаю: переступить через гордыню и попросить у друга прощенья или простить его – это свет.  Преклонить колено пред взором учителя своего земного – это свет. Простить того, кто добро забывает, — это тоже свет, ибо себя же этим возвышаешь. А еще – успеть сказать слова любви: часы идут неумолимо… Тому, кто поддержал тебя, когда небо качнулось над головой. Кто простил тебя сегодня и простит еще. Кто не спросит, почему ты позвонил за полночь: он услышит боль твою в молчании твоем. У Александра Розенбаума есть такие слова: «Давай  поговорим с тобой о том, куда мы по весне скворечники прибьем. Мы с этой мелочи начнем творить богоугодные дела…» Идут Святки…

Живет в городе богатой, царственной души женщина – известная женщина. И я у нее учусь умению, нет, не умению, другому, — дару великому – слышать человека. Это же какие волны излучает ее красивое сердце! Она, этот удивительный человек, ни разу на меня не обиделась: душа душу слышала! Затерялась в водовороте дел? Но жила вера: найдемся! Какое прекрасное слово, вдумайтесь! Для чего я это пишу? Все просто. Давайте будем находиться! Попросим прощенья за свои прегрешенья у них: за ссору, за обиду сиюминутную, за забывчивость. Тем, кого мы любим, они — словно мосток над пропастью  отдаленья. Вернемся к дорогим нам людям: идут Святки! Откроем старые телефонные книжицы, полистаем пожелтевшие от времени листки. И позвоним. И дотянемся до их сердец – сердец людей, которых забывать нельзя. В одной умной книге прочитала: главное —  услышать шелест утренних звезд. Как прекрасно сказано! Это означает одно: уметь слышать свою душу! Она всегда знает точно, чего хочет и чего не хочет. Радость оставьте себе, а гордость отдайте Ангелу. Настроив разум на фрейле (индивидуальная сущность души человека), вы обретете множество скрытых достоинств. Делайте доброе спокойно, как достаете почту из ящика. И тогда услышите шелест утренних звезд – голос тех, кто шел и продолжает идти с нами по жизни. Пока звонят колокола. Вблизи и в отдалении. Пока день идет. Жизнь идет. Помните: Бог оставляет все, особенно – слова прощенья и любви, как собственный свой голос. Как собственный свой голос!

Лариса ЧЕРНАЯ