Любовь, мной отданная детям, сильнее делает меня…

Лариса ЧернаяПомолись, дружок, за бессонный дом, за окно с огнем…

Начну с притчи. Она называется «Любимый сын». Как-то раз одну мать спросили, кого из своих сыновей она любит больше. И она, улыбаясь, ответила:
— Ничего нет больше, чем сердце матери. Мой любимый сын, которому я отдаю душу и сердце, тот, кто заболел, до тех пор, пока не выздоровеет.

Тот, кто в пути, пока не вернется домой.
Тот, кто устал, пока не отдохнет.
Тот, кто голоден, пока не насытится.
Тот, у кого жажда, пока не напьется.
Тот, кто учится, пока не выучится.
Тот, кто обнажен, пока не оденется.
Тот, кто безработный, пока не найдет работу.
Тот, кто в женихах, пока не женится.
Тот, кто отец, пока не вырастит.
Тот, кто пообещал, пока не выполнит.
Тот, кто должен, пока не заплатит.
Тот, кто плачет, пока не перестанет.
И уже с печалью в голосе завершила:
— Тот, кто меня оставил, пока не вернется.

Все так. Нет милей родной матери. Нет на свете прекрасней этого слова. Ибо в ее любви, святой и беспредельной, нам слышен голос песни колыбельной. Мать первый шаг наш помнит. И живет всегда за сыновей своих в тревоге. Ее пугают дальние дороги. По нашим жилам кровь ее течет…

 

Когда-то давным-давно, еще в самый рассвет детства своего, мне довелось встретить одну крестьянку, светлый образ которой до сих пор в моем сердце. Она была многодетной мамой, растила сама — муж рано ушел из жизни — семерых детей: шесть мальчиков и одну девочку. Великий, немеркнущий, жертвенный материнский пример воспитания настоящих людей, а это те, кого судьба не обделила добротой и достоинством, никогда в моей памяти не погаснет. Пример по отношению к чужому ребенку, обласканному, согретому сердцами всех домашних — мамы, папы, бабушки и даже няни, купавшемуся в этой любви, как в бескрайнем море, царствующему в своей стране детства и не понимающему того, что может быть совсем оно другим, что можно радоваться — как долгожданной дорогой игрушке! — свежевыпеченной из домашней муки булочке в печи… Одной лишь ей! Так вышло, что, не имея на стороне чужой родных людей, мои родители — люди служивые — в силу сложившихся обстоятельств вынуждены были меня, пятилетнего ребенка, на некоторое время оставить под присмотром этой самой сельской женщины. И хотя у нее, как я уже сказала, своих малышей был полон дом, сердобольная крестьянка приняла меня на постой, как говорят. Это помню всю жизнь: за большим деревянным обеденным столом — семь одинаковых мисочек — по числу ребятни. В каждой из них — равные порции: вареный картофель и соленый огурчик. А еще — один стакан парного молока. И небольшая булочка, испеченная в печи хозяйкой на праздник! Я выпивала свое молоко и говорила: «Дайте еще! И булочку!» Женщина выходила в сени и возвращалась с новым стаканом молока — только для меня! Дети молча смотрели, как я аппетитно расправлялась с кушаньем, не прося себе добавки, ибо знали: ее в доме нет. Девочке с большими белыми бантиками, в красивом платьице и туфельках мать отдала еще один стакан молока. Она, простая крестьянка, своим родным чадам тем самым преподнесла урок длиной в жизнь: уважай гостя! Им в многодетной бедной семье была я. Никто из детей не проявил по этому поводу недовольства. А я и понятия не имела, что недавно семья лишилась кормилицы-коровы — по нелепому случаю ее не стало, и хозяйка брала у соседки ежедневно один литр молока — для меня, только для меня!

 

Для чего я об этом написала? Да все просто. Тот далекий и чистый образ женщины-матери стал для меня обобщающим, нетленным, характерным. Только настоящая мать способна на такую красивую жертвенность ради своих детей и ради чужого ребенка. Только настоящая мать может одним своим поступком проявить великую мораль жизни, ту самую, которую не вычитаешь ни в одной книге: уважение к другому человеку. И какая разница — взрослому ли, малому ли… Только настоящая мать воспитает личность, одаренную добротой, благородством, чуткой и возвышенной душой, навыками, добродетелью, трудолюбием, строгой оценкой собственных поступков и осознанием их. Вот потому я до сих пор помню горько-сладкий вкус той последней булочки. И праздник, День матери, у меня ассоциируется с образом земной женщины-мадонны. Если мать еще живая, счастлив ты, что на земле есть кому, переживая, помолиться о тебе…

 

Сердце, казалось, больше не выдержит. Остановится. Замолчит. Замрет. Навсегда. Ибо разве может оно жить так долго в таком напряжении? Там, в далеком Афганистане, ее, Ольги Демьяновны Семененко, сын Володя. Он выполняет свой интернациональный долг. А сердце матери бьется в груди — ровно птица в клетке. «Ах, мой сынок, на какой из чужих дорог стынет сердце твое на снегу? Я молитвой тебе помогу. Ах, неспроста так уныло сияет звезда над далекой чужой стороной, над твоей и моею судьбой. Ах, мой малыш, среди улиц, домов и крыш неприкаянно, чуть дыша, заплутала моя душа. Ах, неспроста так упрямо твердят уста: все пройдет, и весенней порой ты вернешься, мой сын, мой герой». Героем сын стал, но посмертно. Я написала очерк о Володе Семененко. В ту пору, когда война в Афганистане была притчей во языцех, мне пришлось пройти через семь кругов ада для получения разрешения сделать это: такое было время. Газета — пожелтевшая от времени — с моим материалом о герое афганской войны до сих пор хранится в музее ОШ № 9. Вот тогда я и познакомилась с Ольгой Демьяновной — человеком великого сердца и души. Столько лет прошло с тех пор, но разве поутихнет материнская боль когда-нибудь? Нет, конечно. «Мне бы быть звездой, той, что над тобой, видеть, что ты рядом и что живой. Радоваться б вместе рождению дня, хрупкую надежду в душе храня…» Земной Вам поклон, Ольга Демьяновна Семененко, Ольга Александровна Мельниченко, Ольга Федоровна Журович, Ольга Ефремовна Дубень, Галина Семеновна Ящуковская, Екатерина Петровна Бобович, за великий военный подвиг Ваших прекрасных сыновей. И хотя они не вернулись живыми с афганской войны, подвиг их никогда не померкнет, а Ваши имена — имена Матерей, воспитавших героев, — всегда будут для нас сродни прикосновению к святыне. Вы были и останетесь такими, ибо жили, одну мечту тая: вырастут — и в этой жизни серой будут мерить самой строгой мерой, верить самой светлой верой Ваши дочери и сыновья… Так и случилось!

 

…От разрывов и огня плавились камни, броня боевых машин, и не было нигде спасения от смерти. Но он, словно самою судьбою заговоренный, не упал замертво в бою: какая-то неведомая и невидимая сила прикрывала его, и Александр Радивил остался жить. Он думал там, в пристрелянных горах, что «если жив останусь и приду, слез не стыдясь, при людях, на виду, на улице пред мамой упаду… Да, я нигде не преклоню колено — мне долго жить и много воевать, но, видишь, жду: благослови, родная, благослови, моя святая мать!» И шептали губы матери молитву Богородице. Для Марии Ивановны Радивил время тогда в полном смысле слова остановилось — с той минуты, когда ее сын ушел на афганскую войну, чужую и далекую, непонятную и необъяснимую. Ее душа все это время оставалась закаменелой и не отзывалась ни на какие земные радости. И в этом — вся она, женщина-мать! Тогда жизнь ее превратилась в одно нескончаемое, тревожное ожидание да бесконечную молитву — тихую, выстраданную, печальную: «если снова бой — вся моя любовь устремится первой, теряя кровь. Мы уйдем от нашей с тобой войны и моей невысказанной вины». Конечно, легче сердце свое казнить, легче с разумом быть в раздоре. С материнским горем сравнить можно лишь материнское горе. И в этом — тоже вся она, женщина-мать! Беззаветно верю в чудо материнской любви. Той самой, которая способна на диво-дивное — вымолить, выстрадать, вытерпеть собственными муками спасение дитяти своего. Сын Марии Ивановны Александр, пусть изрешеченный пулями, но все же остался жить. Кто-то скажет: «Просто парню повезло». А я отвечу симоновскими строчками: «Не понять не ждавшим им, как среди огня ожиданием своим ты спасла меня. Как я выжил — будем знать только мы с тобой…» Земной Вам поклон, Мария Ивановна Радивил, Любовь Андреевна Бродецкая, Александра Ефимовна Колесник, Надежда Иосифовна Пержаница, Лариса Ивановна Горбачева, Людмила Петровна Чурило за великий подвиг Ваш материнский, за то, что воспитали Вы героев, за то, что сыновьями Вашими город гордится, за то, что есть такие особой породы люди среди нас.
«Давайте поцелуем по-сыновьи руки материнские, обнимающие нас, — что холят нас, и любят нас, и снова стряхивают пыль, сметают грязь. Все в морщинках, в варежках дешевых, трудятся и стряпают чуть свет… Этих рук, шершавых и тяжелых, мягче и нежней на свете нет!» Сердце матери чудно устроено: оно чувствует беду на расстоянии, и ни горы, ни моря не смогут прервать эту невидимую нить, связывающую их — мать и дитя. Как умеют эти руки оживлять, вдыхать огонь, чудотворную силу, возвращающую нас к солнцу, теплу и свету, — разве кто объяснит сие диво? Много лет знаю одну женщину. Зовут ее Вера Семеновна Лопухина. Обычная крестьянка, не обучавшаяся ни в каких академиях, имеет особый Божий дар — зрячую, тонкую душу. Ее старший сын служил на танкере. В один день этот танкер надвое раскололся в открытом море. Были погибшие. Мать о трагедии не знала, но сердце подсказало ей беду. Никому ничего не сказав, собрав нехитрые пожитки в дорогу, Вера Семеновна отправилась в далекий и неведомый край к сыну, а почему — и сама не знала. Что-то душе ее было неспокойно. Когда она добралась до порта и увидела приспущенные траурные флаги, мать все поняла. Среди живых своего сына она не нашла. Материнская вера в чудо — он жив! — была столь велика, что это можно объяснить только чем-то Божественным. И действительно, спасательная служба подобрала Алексея почти через сутки в открытом море. Я не знаю, как все это объяснить. Чудом? Божьей волею? Материнской верою? А, может, это и то, и другое, и третье? Все верно: помолись, дружок, за бессонный дом, за окно с огнем…

Ясновидение матери не дается никому. Между матерью и ребенком протянуты какие-то тайные невидимые нити, благодаря которым каждое потрясение в его душе болью отдается в ее сердце, и каждая удача ощущается как радостное событие собственной жизни. И впрямь, мама — это единственное на земле божество. И потому я так подробно рассказала о Великом Сердце Матери, способном, как ничто другое, молиться за счастье своих детей, верить в них, надеяться на них, прощать их порой, благодарить за все, за любую мелочь и любить — как только сам Господь любит чад своих земных!

Искренне желаю многодетным мамам города и района, награжденным орденом за свой женский подвиг, Жанне Григорьевне Тишковой, Оксане Мефодьевне Полын, Валентине Петровне Конюковой, а также Елене Владимировне Асмаловской, Светлане Васильевне Гаевской, Татьяне Александровне Гришановой, Наталье Васильевне Харкевич, Анне Владимировне Новиковой, Валентине Николаевне Антоновой (М.Зимовищи), Людмиле Леонидовне Барановской (Махновичи), Галине Николаевне Богаченко (Мелешковичи), Ольге Александровне Савенко (Козенки), Галине Павловне Сиротиной (Балажевичи), чтобы всегда — и ныне и присно и во веки веков! — их сердца ликовали от счастья и гордости за своих детей.

Как писала Людмила Татьяничева, «мне говорят, что слишком много любви я детям отдаю, что материнская тревога до срока старит жизнь мою. Ну что смогу я им ответить — сердцам, бесстрашным, как броня? Любовь, мной отданная детям, сильнее делает меня…» А мы, чего греха таить, повзрослев, и позвонить вовремя, случается, забываем, и о себе напомнить лишний раз — тоже, и навестить самую дорогую на свете женщину — запаздываем: дела, дела, дела… Давайте оторвемся от земной суеты и вспомним о тех, кто нам всего дороже, — о маме своей. И напишем ей. И позвоним. И приедем. Она примет нас любых — усталых и огорченных, одиноких и опечаленных, и согреет так, как может она лишь одна на всем белом свете. Вспомним о той, которая, «как только уляжется ночь у порога, уставится в окна луна, и вот перед образом Бога она остается одна…» Чтобы помолиться за детей своих, чтобы попросить Всевышнего: Господи, дай им, детям моим, дух крепкий, характер твердый и ясную судьбу. А еще чтоб прошумело над их судьбою как можно меньше страшных гроз…

«Ты будешь счастлива!» — мама мне сказала. И я верила упрямо, как будто мало в жизни хмурых дней. Но если счастье обещала мама, то как посмею я не верить ей?

С любовью к читателям Лариса ЧЕРНАЯ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *