Пусть вы были Калифом на час, пусть я приняла позу за смелость — из-за вас, из-за вас, из-за вас так легко мне дышалось и пелось!

Л.П.Черная, главный редактор Мозырской газеты "Жыццё Палесся"Личное с Ларисой Цветаевой

Пусть вы были Калифом на час, пусть я приняла позу за смелость — из-за вас, из-за вас, из-за вас так легко мне дышалось и пелось!

Рассвет за окном только-только забрезжил, а сон уже отлетел от меня — в эту ночь мы обоюдно несовместимы: я и он. Вспомнилось: кто рано встает, тому Бог дает. О чем же, мой Боже, зеленоглазый мой, попрошу я Тебя в это дивное утро обычного дня? Нового дня. Загадочного и скрытого от меня, как звезда Альтаир в лучах солнца… Каким он будет? Может, и дольше века станет длиться он или, и такое возможно, пробежит бегущей строкой на мониторе? Об одном, знаю, вздохну, об одном, знаю, молча, всем разгоряченным сердцем прокричу, как выдохну, — о прощении великом. О том, что дороже любого злата и серебра: душа и металл —  что счастье и горе — по разные стороны его, ретивого, живут… И я говорю — спокойно и тихо: «Господи, дай мне с душевным спокойствием встретить все, что принесет мне наступающий день. Дай мне всецело предаться воле Твоей святой. Какие бы я ни получал известия в течение дня, научи меня принять их со спокойной душой и твердым убеждением, что на все святая воля Твоя…» Попрошу прощения у Неба. Попрошу прощения у всех, кого ненароком задела невниманием, остудила нелюбовью, второпях обошла стороною, ледяным взглядом обожгла, горделиво отвернулась… Вот-вот вовсю начнет свое коронованное шествие это светлое, особое солнечное утро. Пробудится все живое, и родные люди поспешат друг к другу, чтобы успеть сказать великие богоугодные слова: не держите зла в душе — это не ее небесное начало. Кто старое помянет… А и впрямь, не стоит — на то и утро нового дня, чтобы мы ни на кого черствых крошек озлобления не сыпанули. К нам они, знать следует, и возвернутся: чем бы грудь ни была томима, взаперти тоску не держи. Я печаль твою из ладони кину в небо, и на глазах струйкой дыма она потонет в ослепительных небесах. Я печаль твою, будто горстку злого пепла, ветрам отдам. Я рассыплю ее по откосу — по росистым горным лугам… Близкие люди будут думать о близких. А одинокие души? Те, о ком сказала так ностальгически Фазу Алиева: «Я знала, что в руке твоей однажды блеснет кинжал, и что меня предашь ты. Но горным ледником вздымался ты, а сердцу так хотелось высоты… Я знала, что сразишь меня однажды, и все, что взял, обратно не отдашь ты… Но был ты грозен, как прибой морской, а сердце слиться жаждало с грозой… Все было. И за это все  — спасибо, ведь долго быть мы вместе не смогли бы: спасибо же за ярость тех минут, что душу до сих пор слепят и жгут…»

Я училась с ней в одной школе, и нас связывали очень чистые, доверительные отношения на протяжении всех десяти лет. И хотя жизнь впоследствии нас развела, и у каждого теперь свои заботы есть, свои приливы и отливы судьбы, я всегда рада звонкам этой маленькой, хрупкой, чем-то похожей на Золушку женщины, потому что очень уважаю ее за горделивый характер, за непокоренную невзгодам душу, силу воли. За то, что не обручилась она с обидою, не поддалась беде, выстояла, за то, что не дала оседлать себя невезению, за то, что осталась во все дождливые деньки жизни своей сама собою… Это часто случается — не знаю, какой уж небесный промысел здесь правит, — у самых лучших женщин на земле не выкраивается личная судьба, бабье счастье не прописывается на больших духовных квадратах сердца. Что ж поделаешь? Тот самый суженый, тот самый принц оказывается вдруг тем самым ряженым, от которого бежать следует, не оглядываясь, за тридевять земель… Это Анна Ахматова: «Проводила друга до передней. Постояла в золотой пыли. Брошена! Придуманное слово – разве я цветок или письмо? А глаза глядят уже сурово в потемневшее трюмо… Да, сердце к сердцу не приковано, если хочешь — уходи. Много счастья уготовано тем, кто волен на пути…»

Но вернемся к истории, о которой я хочу поведать. Тамара прошла через семь кругов семейного ада, сохранив себя как личность сильную, неординарную, яркую. Она боролась за своего мужа, как это может делать только славный настоящий воин, не покидая на поле боя знамя до последнего вздоха своего. Когда узнала, что у Виктора есть другая женщина, спокойно, без слез и вздохов, только и сказала на прощанье: «Я желаю тебе добра. Что считаешь нужным из вещей — забирай». Он ушел, как стоял, —  ни с чем. И больше в дом к Тамаре не возвратился. Она погоревала, потужила, поплакала, повздыхала и принялась за свою извечную работу, по-новому стала выкраивать свою судьбу-судьбинушку. Работа была простая: обустроить свое несчастливое жилище, девочек-погодок вырастить, реализовать рабочие планы (Тамара работала в школе), а кроме этого, о топливе на зиму подумать, о ягодах, фруктах да овощах не забыть —  для девчонок своих заготовки на зиму сделать, с огородом лихо управиться, весь двор, словно цветочную оранжерею, содержать. Пусть люди видят: здесь живет счастливая женщина! Ну и что, если одинокая? В домике Тамары все под стать этому ореолу женского счастья: чистота да уют. Зашел на пять минут —  не покинешь дом до вечера: все любовью здесь дышит да согласием. Девочки — сама опрятность да аккуратность, мамина гордость. Как трудяги-муравьишки, в этом маленьком доме все трое его жильцов неустанно работают. Но жили девочки и их мама не только думой о хлебе насущном — не те натуры оказались под одной крышей, хоть и без крепкого мужского плеча. Музыка, книги, волнения души, доброта и солнечность —  вот что в этом немужском семействе было составляющими счастья. И оно однажды тихо постучалось в дом: девочки повзрослели, и каждая из них вышла на свою судьбоносную дорогу с прекрасным, бесценным жизненным багажом — высокой духовности, нравственности, истинно христианского понимания вечных земных ценностей.

Всем богат дом моей знакомой, и прежде всего — добрым светом своих окон. Чистым, лучезарным, приветливым. У этой хрупкой женщины большой авторитет среди сельчан, а здесь, в деревне, как известно, похвалу заслужить, ох, как нелегко: нет секретов у нас… Ни сойтись-разойтись, ни посвататься в стороне от придирчивых глаз… И если уж почитают старики, то не сомневайтесь — заслужил того человек! Несколько раз за эти долгие 20 лет ее высокого и великого одиночества приезжал в гости бывший муж. Тамара всегда его от души потчевала различными яствами и провожала до калитки: «Счастливо, Витя!» На мой вопрос, зачем она это делает, моя школьная подруга неизменно отвечала одно и то же: «Так жалко же человека. Несчастный он какой-то, погасший…» Это Анна Ахматова: «Я не любви твоей прошу. Она теперь в надежном месте. Поверь, что я твоей невесте ревнивых писем не пишу. Когда же счастия гроши ты проживешь с подругой милой, и для пресыщенной души все сразу станет так постыло — в мою торжественную ночь не приходи. Тебя не знаю, и чем могла б тебе помочь? От счастья я не исцеляю». В свой день рождения, я знаю, она достанет из шкафа красивую накрахмаленную скатерть и накроет ею стол. Поставит на него праздничные кушанья и, возможно, подумает, что все в жизни, слава Богу, сложилось. Красна ее изба не углами, а пирогами, т.е. счастьем, прописанным здесь, ее умными, богатыми духовно, по-христиански воспитанными девочками. Да и тем, наконец, что Господь не оставил ее в надломе душевном одну. И в том, слава Богу, что ангелы-хранители также сладко поют за ее спиной и сейчас… «За ужас и восторг твоей пучины, за головокружительность вершины тебе прощу тот беспощадный миг, когда смертельный холод в грудь проник, когда внезапно твоего кинжала вошло в меня отравленное жало… Ночь. Я одна. Горюю и горю, и все-таки шепчу судьбе: «Благодарю!» А и впрямь: я не одна, пока я с вами, деревья, птицы, облака. Да, получилось так: что-то не сходится самая малость! Кто мне в задачке исправит ошибку? Солоно-солоно сердцу досталась сладкая-сладкая ваша улыбка!

Для чего я об этом написала? Да все просто. Грустная статистика наших дней: одиноких женщин больше, чем мужчин. И не потому, что вторых меньше. Разные на то причины есть. Увы, не каждый может сказать о счастье словами Роберта Рождественского: «Мы совпали, мы совпали в день, запомнившийся навсегда. Как слова совпадают с губами. С пересохшим горлом  —  вода. Мы совпали, как птицы с небом. Как земля с долгожданным снегом совпадает в начале зимы. Так с тобою совпали мы…» Не каждый. Как и не каждый может остаться даже в одиночестве (помните: самое страшное на свете состояние — одиночество) самим собою — светлым, с чистою душою, высоким сердцем. Это под силу лишь избранным, но они есть —  гордые, умные, красивые женщины, свет сердца которых греет других, даже тех, кто не одинок. Формально не одинок, но по сути такой же одинокий странник-бродяга на огромных перекрестках судьбы. Какая же немыслимая по своей величине цена этим женщинам, люди, должна быть! Они и камин в доме разо-жгут, теплом и светом его наполнят, и детей в дорогу трудную благословят, и, усталости не зная, мир краше делать станут, озарив до краев его светом — музыкой и гармонией. Но не выпал по жизненной рулетке им туз козырной, этим берегиням семьи, так что же — в скорби вечной пребывать? А еще, мне кажется, куда как порядочнее быть одиноким, чем мучиться вдвоем…

Знаю такой редкой породы женщину, высота души которой затмевает даже Килиманджаро… За какое бы дело ни взялась она, все ладится в ее руках, все толком идет, все к месту приходится. Она одна уже немало лет. Дочерей сама вырастила, внуков дождалась, мать больную до последнего вздоха не оставила одну. Жизнь ее не щадила. Казалось бы, как можно не растерять в этой жизненной гонке такой хрупкий груз, как сердечность, тонкость, мягкость, солнечность души? Ан, нет. Все при ней осталось, словно, как писала Маргарита Алигер, «не было и нет нагроможденных друг на друга лет, нагроможденных друг на друга бед, с которых нам открылись рубежи земли и неба, истины и лжи, и круча, над которой на дыбы, как кони, взвились наши две судьбы…» Она живет более чем скромно, но как только выспевает сладкая ягода-малина, полное лукошко ее тут же появляется на столе у коллег по работе: угощайтесь, все от сердца! Вызрели на грядке сочные крупные помидоры – первыми их попробует не сама хозяйка, а друзья… Бутоны самых красивых свежих цветов эта чудная женщина срежет и поставит в своем рабочем кабинете: пусть всем будет радостно от красоты земного бытия! О таких людях говорят: высокого полета! Потому что они не ищут тепла у случайных прохожих: слишком богаты душой, чтобы нуждаться в словесных подачках… Они умеют любить, как никто другой на свете. Они умеют ждать так, что замирает от удивления земля. Они умеют отдавать, ничего не требуя взамен. И им даны небом силы, чтобы, поднявшись над осколками разбитых надежд, сказать высоко и торжественно словами Марины Цветаевой: «А я с улыбкой махну вам рукой и уйду, чтобы больше не встретить. Не сержусь я, что вы не такой, как мне виделось в месяцы эти… Пусть вы были Калифом на час, пусть я приняла позу за смелость – из-за вас, из-за вас, из-за вас так легко мне дышалось и пелось!»

Первый луч — благословенье Бога — по стеклу оконному скользнул. Вглядимся зорко в зарождающийся день за окном и обратим взор свой внутрь себя. Что там кроется за красивой одеждой? В великой ли гармонии с миром пребывает наша душа? Светлы ли наши помыслы? Насколько ясен взгляд очей? Средоточием ли добра стало наше сердце? Вслушаемся. Вглядимся. Задумаемся. И за все поблагодарим Бога. За свое великое и светлое одиночество. И простим человека, который до вас так и не смог дотянуться душой, ибо она у вас —  как Килиманджаро… Потому что был маленьким. Потому что не взял высоту, случаем судьбы которая встретилась на его жизненной дороге. И преклоним колени пред Всевышним: «за то, что мне — прямая неизбежность  — прощение обид, за всю мою безудержную нежность и слишком гордый вид…» Это  —  Марина Цветаева. И будем жить так же достойно дальше, чтобы Небеса однажды удивились: это же надо! Это женское уменье, словно тыщу лет назад, странно и одновременно —  ждать, молить и ускользать. Быть собой, не повторяясь, верить клятвам, не шутя. Приближаться, отдаляясь. Оставаться, уходя…

Лариса ЧЕРНАЯ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *