Узелки (житейские истории)

До войны, да и в первые годы после многодетные семьи в сельских поселениях были обыденным явлением. Хоть и не в достатке жили, но по части народонаселения не ленились.
У моего деда по материнской линии было семеро детей и 23 внука, по отцовской – чуть поменьше. Бывало, соберутся в честь праздников в обитель дедовскую, он старшим: «А ну на горище – лавки доставайте!» Лавками служили широкие доски, которые укладывали на полуметровые дубовые кругляки, оставленные от толстых бревен. Они по всему периметру тесового стола (тоже из брусьев и досок) ладили лавки эти – и начиналось гулянье-застолье. Весело было, хоть и трудное тогда время поколеньям досталось.
Давно уже ушли в мир иной и деды, и бабушки. Да и родителей у многих не стало.
Дольше всех в деревне прожила баба Ульяна. Она жила хат через пять от избы нашей. У нее было 11 детей, сама младших воспитывала (муж умер в первые годы войны). Одну из дочерей Ульяны сосватал фронтовой офицер-узбек и увез к себе на родину. Там бабушкин род и продлевался. Четверо у дочки появилось: двойня мальчиков, а позже – две дочушки. Об одной из них – Ларисе – и поведу рассказ.
Смуглянка с косами ниже пояса пожаловала из Самарканда с родителями на мамину родину, то бишь в деревню нашу. А места, как известно, у нас не среднеазиатские.
Девушке уже 19, любопытно все, заманчиво. За ягодами ей захотелось, а родителям в тот день в райцентр зачем-то понадобилось. Лариса с самого утра к бабушке с просьбой:
– Пустите в лес – я с вашими соседками отправлюсь.
Не хотелось без воли родителей отпускать. Но коль с соседскими… Да и когда ей еще доведется погостить: не близок же путь из Самарканда… Разрешила. Ведерко дала, растолковала, что к чему. Перед отправкой клубочек из пряжи ей в карман сунула. И ножницы поменьше.
– Лес большой, не отставай от девчат – затеряешься. А клубочек для того, ежели потеряешься, чтоб меньше блудить: отрежь кусочек пряжи, привяжи на ветку приметную. По этим узелкам, примечай только, обратно возвратишься. Да перекликайтесь почаще.
Ягодники помяты были уже, видать, прошлись недавно другие. Девушки разбрелись по лесу. Первое время отзывались чаще… А потом, удаляясь и увлекшись земляникой, приумолкли.
Лариса с азартом втянулась в сбор ягод, особенно когда нетронутые участки встречались. Позабыла даже бабушкины наставления. В глазах рябило. То ли от обилия ягод, то ли от непривычки, но потянуло в тень прилечь. Часов при себе не было (жалела, что не прихватила), но заметила, что солнце опускалось ниже развесистых крон рослых деревьев. Вернулась на поиски ниток – и ни одной не обнаружила. «Заблудилась», – мелькнуло в голове. Начала кликать новых подруг. Тишина…
Шагала по своим едва заметным следам. Вскоре их вовсе не различала. Солнце же клонилось к горизонту все ниже и ниже. Стало тревожно.
– Лю-у-ди-и!!! Ау-у-у!!!
«А если звери на голос прибегут?» – испуганно подумала. Приумолкла. Зашилась в тень куста. Послышался шорох: ветки будто кто-то ломал. Куда прятаться? На дерево, что ль, карабкаться? Холод – по всему телу. Захныкала.
– Не пугайся, красавица! – донеслось почти в лицо. Из-за ствола огромной сосны вышел высокий светло-русый парень лет 25, улыбнулся, подал руку. – Ты откуда?
– Из Самарканда, – промямлила.
– Ого! Прямиком за земляникой сюда?
– У бабушки я, с родителями.
– И тебя пустили одну? Да ты не трусь. В какой деревне бабушка живет?
– В Сосновке.
– Далековато забрела. Я из Рудни. Тоже к бабуле своей наведался. Петром зовут. Можешь Петей.
Радость Ларисы постепенно отступала. Она слушала казавшийся ей уже смешным рассказ, что он набрел на нее из любопытства: сплошь лес, дорога неблизкая, а на кустах нити с узелками на надломленных ветках. «Что бы это значило?» – озадачился он. И пошел по ниткам. Затем они вдруг исчезли. Пошел дальше вперед, чтобы на просеку выйти.
– И тут тебя заметил.
– Это бабуля меня так учила. Еще подтрунивала: «Держись нитей – узелки удачу принесут».
– Точно подметила бабушка. А то бы и не встретились. Долг пограничника доставить задержанного на заставу. Двигаем в Сосновку. Нечего излишне панику поднимать: в деревне, небось, уже не на шутку всполошились.
Петра с Ларисой родители и бабушка встречали радостно, удивленно. Узнав подробности, стол накрыли. Отец Ларисы по-отечески похлопывал Петра по сильному плечу, не преминув спросить:
– И какие планы у старшины погранвойск?
– У бабушки с недельку погощу – и в военкомат: нравится мне воинская жизнь.
– Тогда ты наш! – восторженно воскликнул отставной подполковник.
Как дальше события разворачивались, бабушка Ульяна не распространялась никому из деревенских. Лишь спустя пять лет к ней вновь приехала внучка Лариса с бравым лейтенантом Петром. Тот держал на руках зачехленный пестрый сверток. Из него послышался детский голосок.
– Кто у вас? – радостные слезы застилали глаза старушки.
– Улечка, – показала личико дочушки Лариса. – Спасибо, бабуля, за клубочек ниток: от него все пошло. Как видишь, не одну удачу нам он подарил, а еще и счастье.
Вся деревня вскоре у бабы Ульяны перегостила. Ларисе бабушка велела напоказ ребенка не выставлять, дабы не сглазили. Так исстари повелось. И молодая семья покорно послушалась.
Года три после последней встречи с внучкой Ульяна бодрилась, а по весне слегла и после Пасхи умерла.
В Сосновку, хоть и нечасто, наведываются Лариса с мужем Петей, майором, и белокурой Ульяной, студенткой мед- универститета, следующей по стопам матери. А как иначе? Могилу бабушки и прабабушки навестить – найсвятейшая обязанность.

Василий РЕПНИК, д.Дрозды.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *