Вадим Махнев: на 100% считаю себя мозырянином

Наш сегодняшний собеседник Вадим Махнев — настоящая звезда мирового спорта. Олимпийский чемпион, восьмикратный чемпион мира и десятикратный чемпион Европы, заслуженный мастер спорта и, наверное, лучший на планете «подгребной». Так называют в гребле на байдарках и каноэ спортсмена, который в лодке занимает место, ближайшее к корме. В двойке это второй, а в четверке — четвертый номер. Часто после регаты можно слышать от участников и тренеров фразы типа «на финише корма села» или, наоборот, «спуртовали, как будто с горки». И мало кто догадывается, что основную роль во всем этом играет «подгребной», от которого и зависит, сядет ли лодка на корму в решающие мгновения заезда или помчится к финишному створу, как на крыльях.

— Так получается, что всех своих побед белорусские байдарочники в командных экипажах добились при вашем непосредственном участии. И, наоборот, когда в составе двойки или четверки мы не видели Махнева, эта лодка не добивалась значимого результата. Что это: совпадение или закономерность?

— Как вам сказать, — улыбается один из самых титулованных белорусских спортсменов, — видать, есть во мне что-то такое ценное. Да я и сам чувствую, что белорусская гребля только на мне и держится!

— Ой, ли?!

— Конечно, — тут наш герой уже просто заливается смехом, — ну, а если попробовать быть серьезным, что, кстати, мне удается нечасто, то скажу, «подгребать» очень непросто и… просто.

— Поясните, пожалуйста.

— Понимаете, чтобы поддерживать ритм загребного, недостаточно просто повторять его движения. Нужно нечто большее, какое-то особенное чувство воды, понимание гребли в целом. Поэтому непросто. А просто, потому что «сие» невозможно натренировать, это дар природы.

— То есть вам и тренироваться не обязательно?

— Нет-нет! Буду филонить — дар пропадет, это мне еще родители в юности говорили.

— Знаем, что и они были отличными спортсменами. Интересно, не оказывали ли на вас давление родные при выборе профессии?

— Да, и папа, и мама, и даже сестра гребли. Правда, Алина, начав в байдарке, перешла в греблю академическую, но надо же и эту дисциплину как-то поддерживать, — с юмором замечает Махнев, — что касается меня, то давления в детстве не было. Не хотел бы — не занимался бы не то что греблей, а и спортом вообще. Но как же не хотеть, когда все вокруг было насыщено спортивным духом, а в байдарку я просто влюбился сразу же после первой пробы воды.

— Изучая протоколы юношеских международных регат, вашей фамилии что-то не приметил, однако буквально через год-два после перехода во взрослый спорт Вадим Махнев добился просто феноменального прогресса, став сильнейшим байдарочником Беларуси. За счет чего произошло это по-настоящему чудесное преображение?

— Сам не знаю. Видимо, так на роду было написано или, скажем так, долго созревал, — в который раз смеется Вадим, — но, согласитесь, это лучше, чем показывать феноменальные результаты в юношеском возрасте, а, повзрослев, уйти в тень?!

— Безусловно! Только объясните-ка, отчего все победы на международных турнирах вами были достигнуты в командных экипажах, ведь вершины белорусской гребли вы достигли в лодке-одиночке? Не хотелось ли попробовать выиграть мировое или европейское первенство в, скажем так, индивидуальном разряде?

— Не то чтобы «не хотелось», просто, попробовав себя в одиночке на международной арене, я понял, что тягаться с лидерами мировой гребли нереально. Во всяком случае, на тот момент. И попробовал гоняться в двойке, где, не скрою, немножечко проще. А когда в командных лодках пошли результаты, не видел уже смысла перепрофилироваться в «индивидуалиста».

— Кстати, как возник экипаж, который установил мировой рекорд по успешному совместному выступлению на международной арене?

— Имеете в виду нас с Ромой Петрушенко?

— Кого же еще?!

— А что, точно рекорд наш?

— Можете в этом не сомневаться!

— Тогда ладно, расскажу, — улыбается один из рекордсменов, — хотя вот пообещал, а самого момента-то и не помню! Уже, кажется, вечность вместе гребем, и, знаете, ничуть не надоело. Наверное, секрет успеха, как это говорят, заключается в дополнении друг друга. Был бы я и Рома одним человеком, получился бы выдающийся «одиночник», а так… вот приходится грести в двойке.

— Нынешний сезон вы на «олимпийской» 200-метровке начали так, что впору было хвататься за голову! Ни одного призового подиума и ощутимый проигрыш основным конкурентам — британцам, французам, россиянам. Это что, была такая тактика или стечение обстоятельств?

— И то, и другое. С одной стороны, мы целенаправленно готовились к Олимпиаде, а с другой… уже на чемпионате Европы планировали попасть в тройку, но не сложилось. К счастью, в самый важный момент в Лондоне все удалось, и второе место можно считать результатом положительным. Хотя на награждении присутствовала горечь — все-таки рассчитывали побороться с российской двойкой, но уже потом, поразмыслив, пришел к выводу, что серебряная медаль на сегодняшний день — действительное отражение наших сил и возможностей.

— Доводилось слышать, что самым благоприятным образом на вашем выступлении сказалось то, что вы выступали только в спринте, а не сочетали, как это было раньше, несколько дистанций. Так ли это?

— Безусловно. Даже образ мыслей меняется, что уж тут говорить о мышцах. Да и, честно говоря, мне спринт намного больше нравится, чем длинные дистанции. Хотя тренировки на коротких отрезках весьма и весьма непростые. Большие нагрузки, причем превалирует, скажем так, рваная работа. Психологический настрой, собранность. Нет, спринт — это дело очень непростое.

— Будете стараться вернуть себе первенство в мире на этой дистанции?

— Ну, вы же знаете ответ на вопрос, — потешно нахмурив лоб, отвечает Вадим, — конечно, постараемся. Правда, в период пред-олимпийский, так сказать, будем ходить и 500-метровку, наверное, для нас самую удобную дистанцию. Может, и на 1000 метров нас еще увидите. Словом, дождитесь нового сезона, а там, может, чем и удивим.

— Олимпийские игры в Лондоне для вас уже третьи, есть с чем сравнивать. Где было лучше: в Афинах, Пекине или столице Британии?

— Очень трудно сравнивать по той причине, что сейчас жили не в олимпийской деревне, а это совсем другой антураж. Даже поболеть за товарищей по сборной Беларуси не было возможности, в общем, Афины и Пекин вспоминал на Туманном Альбионе с ностальгией.

— А какие виды спорта, кроме гребли, привлекают ваше внимание?

— Проще сказать какие не привлекают!

— Какие же?

— Футбол, который считаю больше шоу, чем спортом в высоком понимании этого слова. Греблей занимаются люди, прежде всего, влюбленные в свое дело, а футбол… Там, кажется, все построено на расчете. Деньги, деньги, деньги… А сколько гонора! В общем, не нравится мне футбол, во всяком случае, такой, какой мы сейчас видим.

— Неужели  и в компьютерных играх футбол игнорируете?

— Понимаю, к чему клоните, — улыбается обладатель четырех олимпийских медалей, — да, я люблю свободное время проводить за компьютером. Но, во-первых, не являюсь зависимым от него, а во-вторых, заказывал специальный ноутбук, который при слове «футбол» отключается, — смеется Махнев.

— Кстати, как семья относится к вашим постоянным отъездам на соревнования, сборы?

— Понимающе. Ну, а во время соревнований болеют, переживают. Особенно любит смотреть папу по телевизору дочка Саша, которая уже школьница!

— Воспитанием занимаетесь?

— А как же?! Хотя, конечно, до Антона Семеновича Макаренко мне еще далеко. Но только потому, что мало времени провожу с дочкой! Соревнования, подготовительный период… Хорошо еще много сборов проходит в Мозыре, где у меня семья. Но что поделаешь, «искусство требует жертв»!

— Вы уже долгое время живете в Мозыре, но по-прежнему на республиканских регатах выступаете за Минск. Кем же вас считать: столичным жителем или нашим земляком?

— Родился и вырос я в Минске, но потом переехал в Мозырь, где встретил жену, создал семью и теперь на 100% считаю себя мозырянином.

— Когда закончите спортивную карьеру, будете работать тренером? Останетесь ли в Мозыре?

— Ну, грести я еще буду долго, в этом не сомневайтесь, а тренерское ремесло… Может быть, может быть. Хотя если и мой напарник Роман Петрушенко решит одновременно со мной начать работать спортивным наставником, то в одном городе нам может быть и тесновато, — не без юмора заключает Вадим.

— Если бы завтра вас назначили министром спорта Республики Беларусь, на что обратили бы свое внимание в первую очередь?

— Обратил бы внимание на детский спорт, базы, которые зачастую находятся в плачевном состоянии. Если сборные команды худо-бедно имеют все необходимое, то воспитанники ДЮСШ чаще всего знакомятся с хорошими условиями подготовки, только когда подрастают и отправляются для сборов или на соревнования за границу. Ну и, конечно, постарался бы приглашать на работу только тех людей, которые действительно любят свое дело и работают на его благо, не считаясь со временем и затраченными силами.

— Ну что же, нам остается только ждать, когда вы станете во главе белорусского спорта, и тогда на главном старте четырехлетия у нас будет уже как минимум полсотни наград, а не двенадцать, как в Лондоне.

— Награды — это, конечно, хорошо, и они, наверное, отражают состояние профессионального спорта в той или иной стране. Но, простите, что повторяюсь, в первую очередь, надо думать о хорошем фундаменте в виде детско-юношеских спортивных школ, квалифицированных тренерах, развитии физической культуры, пропаганде здорового образа жизни. И тут еще есть вот такой момент. Иногда (а если быть откровенным — зачастую) плакаты с изображением знаменитых спортсменов делают такими, что ими впору пугать маленьких детей. А хочется высокохудожественной работы, чтобы на эти самые плакаты было приятно смотреть любому человеку, пусть даже он не заядлый спортивный болельщик. Ну и, конечно, активнее должна вести себя пресса. Особенно рассказывая о тех видах спорта, которые приносят Беларуси славу на международной арене. А то как не откроешь большинство газет — футбол, хоккей, да ладно бы с толком писали, а не перемалывали всякую ерунду! А критика? Порой такого начитаешься… Что интересно, чем менее компетентен человек в том или ином вопросе, тем более он категоричен в суждениях. Одним словом, работы во многих направлениях, непочатый край, — с улыбкой замечает Махнев.

— Да в вас живет настоящий реформатор!

— Мне кажется, в этом смысл жизни — в постоянном развитии! Всегда хочется чего-то нового, более совершенного. В спорте, вообще, остановка смерти подобна, сразу скатишься вниз. Причем речь здесь даже не идет о пропуске тренировки, а о паузе в нахождении новых идей, каких-то находках как в технике, так и в развитии физических качеств. Порой испытываешь неловкость от того, что за день не пришла в голову какая-то гениальная мысль.

— Неужели и во время интервью что-то придумали?

— Может быть, может быть… Хорошая беседа всегда идет на пользу, а мы, кажется, неплохо поговорили, — хитро улыбается Вадим. — Или я не прав?

— Ну, об этом судить нашим читателям, но вполне определенно, что после этого интервью они больше узнают об одном из самых титулованных представителей белорусского спорта, который так редко жалует прессу своим вниманием.

— А, может, это пресса не очень жалует? — хохочет Вадим. — Вы приглашайте, приглашайте, у нас еще осталось много тем для обсуждения!

— Спасибо вам большое, Вадим, и до новых встреч!

— И вам спасибо, буду ждать.

Евгений МОНАРХОВИЧ.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *