И наши души, словно путники: то падаем, то поднимаемся. Спаси, Господь, когда оступимся, прости, Господь, когда покаемся!

Лариса Петровна ЧернаяДождь – такой долгожданный, такой нужный, такой уже по-летнему теплый – барабанит по крыше, как беспокойные Божьи пальцы… Ах, до чего уже утомила и душу, и тело эта нескончаемая, казалось, даже в мае жара! Вечером любопытствую: не растеряло ли за день свои краски ясное солнышко, обходя просторы свои земные? Судя по его жаркому отходу за горизонт – нет! Багрово-красное, словно гроздь рябины в ноябре, оно, казалось, вовсе не устало за день: по всем приметам завтра снова будет непривычно тепло! Так и есть: перламутровая заря разгорается жарким днем – он уже с первых минут своего зарождения красуется, будто летний лебедь… Ну не угодить человеку: и опять настроение на нулевой отметке – ни думать нормально нельзя из-за жары, ни работать, да что там – жить на полную катушку! Казалось бы, радуйся: после такой затянувшейся и сложной зимы и лето красное пришло – долгожданное! Но не позволю себе на свет Божий смотреть сентябрем – что бы ни случилось! Душа не будет и в этот день нахохленной, насупленной, ершистой. Эко диво – с тоской обручиться! Нет, говорю сама себе, так ведь и день сегодняшний, полный таинства и загадочности, неповторимый, невозвратный, единственный, с овчинку покажется, а он лишь начинается. Не лучше ль петь душой о том, что все в этом мире изменчиво, кроме размера радара сердца да величины души? А потому в моем миру, как в необъятном мире, – и солнечно, и дождливо, и заметь белая кружит… Сами собой пришли на ум строчки Андрея Дементьева – мой любимый рецепт хорошего настроения (я их всегда читаю себе вслух, когда душа того требует): седьмые сутки хлещет дождь, и птиц как будто ветром вымело. А ты по-прежнему поешь, не знаю, как тебя по имени. Тебя не видно – так ты мал, лишь ветка тихо встрепенется. И отчего в такую хмарь тебе так весело поется? Нет, поддаваться унынию и тоске не спешит даже малая пичужка. А уж мне тем паче это не дозволено. Не царское это дело, разумеется. А то, что разболелась душа, хорошая примета: значит, жива она, родная! Значит, зрячая, значит, слышащая: пока идешь – надышишься, зарею не пролить. Пока живешь – наслышишься, не знаешь, как забыть. Пока живешь – измучишься: как тропка поведет? Где разуму научишься, там сердце пропадет…

Ах, сердце мое ретивое, отчего сжимаешься, отчего болишь? От многого – от своего и чужого. Душа чувствует, а потому страдает, родная. В магазине пожилая женщина, вынув из кошелька все скромные денежки, которые там были, протянула их продавщице: может, хватит… От этих слов кольнуло в сердце: покупка-то у бабули более чем маленькая… Она с таким волнением смотрела в глаза девушки, что та, не выдержав столь откровенного взгляда, сказала: «Если не хватит, все вернете назад…»

Старушка приняла мою помощь стыдливо и растерянно. «Пусть поможет тебе Бог!» – такова была ее великая благодарность. А я подумала: сколько просьб денно и нощно люди обращают к Небесам, сколько сердечных стонов и надежд направлено ими туда же, к Богу: помоги, Всевышний, спаси и сохрани… Среди тысяч и тысяч молитв тихая, будто заря первого дня мира, летит в голубую высь и моя: сonserva me, Domini! И у каждого – свое: своя боль, свой крест, свой стон. И я прошу, как и все: Господи, если возможно, к жизни любви прибавь, душе не дай уснуть, пусть болит по-хорошему, не превращаясь в ледышку, что жила в груди Снежной королевы, не станет серым пеплом сгоревших желаний, но всякий день и час пусть разливается душа моя весенним половодьем добрых и светлых замыслов. Господи, сделай так, если это не против воли Твоей, чтобы душа моя была кому-то желанным костерком в сумрачный и непогожий день житейский, легкой лодочкой для тех, кто остался на противоположном берегу жизни, а еще – солнечным лучиком, легко и просто согревающим озябшего, уставшего, отчаявшегося человека… Не говорите в пустоту – молитесь. Не прибивайте ко кресту – очнитесь. Не оставляйте в темноте – мне тесно. Не осуждайте в простоте – нечестно! Мне суждено искать в морях, где пристань, и ныне жить в своих делах – и присно…

…Еле живой, голодный и обессиленный щенок жалобно скулил у подъезда моего дома. Не знаю, какое сердце может быть к этому равнодушно, разве что высохшее, зачерствевшее, опустошенное. Но только не живое. Этому существу было очень больно и плохо. А у меня тоже живое сердце в груди. Живая душа – моя acva vite, целительница большого сердечного градуса, без которого, по большому счету, и человека как такового нет. Душа, видящая и слышащая: ну как не разболеться ей, не разволноваться, не разбередиться? Я помогу тебе, малыш, не плачь такими крупными собачьими слезами! От всего болит она, душа родная: и потому, что только что родившихся котят поместили в картонную коробку и вынесли в чужой двор на солнцепек, так, что кошке-маме их было не разыскать: таким способом, видимо, жестокие люди хотели избавиться от ненужного приплода Мурки… И потому, что деревце, бережно посаженное по весне кем-то из хороших людей возле моего дома, кто-то взял да и сломал – от нечего делать. Ради забавы. Болит душа и оттого, что верного породистого четвероногого друга, оказавшегося в одночасье ненужным, выгнали на улицу. И бродит он, потерянный и преданный людьми, а с другой живой души людской, видящей и слышащей, – невидимые слезы: кап-кап-кап… Больно ей, сердечной, за бессердечие чужое.

Никогда не забуду этот случай, хоть прошло время. Красивый, большой, но очень изможденный пес породы колли стоял на ступеньках крыльца редакции и печально, словно прощаясь, смотрел на меня. «Возьми, Лесси, или как там тебя величают, дружок, этот скромный бутерброд… Пусть тебе маленечко, хоть и ненадолго, полегчает… А завтра я принесу тебе домашнего съестного». На следующий день мой новый знакомый четвероногий друг снова стоял на крыльце. Я щедро его накормила, и он ушел. Завтраки на редакционных ступеньках продолжались еще некоторое время, а затем пес перестал заглядывать к нам. И моя душа разболелась от плохого предчувствия: видимо, мой лохматый друг погиб… Я не могла никак понять: ну как же можно так поступать с живым существом, люди! Тот, кто выгнал умирать на улицу голодной смертью красавца колли, был, несомненно, жестоким человеком. Он не мог не понимать, что собаки этой породы не выживут на задворках домов. Я не знаю, что надо было предпринять, если пес надоел, но что-то сделать надо было другое: отдать его в добрые руки знакомым, дать объявление в газете, кому-то подарить, но только не выгонять прочь бывшего четвероногого друга.

Мне очень нравится эта притча. Называется она «Доброта заразительна». Пусть бы каждому из нас она послужила добрым знаком для начала бесконечной цепочки добрых дел. Мне очень этого хочется!
Шел дождь, и видимость на дороге была плохая. На обочине трассы стоял «Мерседес», а в нем пожилая женщина. Хозяин проезжавшего мимо «Понтиака» притормозил, поняв, что старушка нуждается в помощи. Она не знала, чего можно ожидать от приближающегося мужчины. Но больше часа никто не останавливался, все проезжали мимо ее машины, застрявшей на транзитной магистрали. Этот мужчина не внушал пожилой даме никакого доверия. Мало ли кто это может быть. Преступник, бродяга… Мужчина чувствовал ее напряжение, видел страх, исказивший лицо, и понимал, что она думает о нем. Поэтому он взял инициативу на себя и начал диалог:
– Я иду помочь, не беспокойтесь, сейчас разберемся с вашей машиной, – и представился.
Все оказалось проще простого – спустившееся колесо. Но для пожилой женщины это было неразрешимой проблемой. Когда все решилось, старушка опустила стекло и заговорила. Рассказала, откуда едет, как стояла больше часа здесь, под проливным дождем, надеясь, что кто-нибудь поможет, и что не знает, как его отблагодарить. Мужчина только улыбался, пока прятал инструменты и спущенное колесо в багажник «Мерседеса». Старушка спросила, сколько должна ему, и сказала, что любая сумма будет оправданной, если подумать о том, что, если бы не он, она могла провести здесь остаток дня или даже всю ночь, так и не дождавшись помощи. Он же не думал о деньгах, ему не стоило большого труда заменить колесо.          Помочь в беде – это лучший способ отплатить за оказанную кем-то помощь в прошлом. Мужчина сказал, что если она обязательно хочет заплатить, то может это сделать в следующий раз, как только увидит, что кто-то нуждается в помощи.

– Тогда вспомните обо мне, – сказал на прощание мужчина.

Он подождал, пока старушка уехала, и, несмотря на то, что день был пасмурным и ненастным, почувствовал себя хорошо. Сел в свой старенький «Понтиак» и продолжил свой путь. Проехав несколько десятков километров, старушка увидела маленькое придорожное кафе и решила согреться чашечкой горячего кофе перед тем, как преодолеть последний отрезок своего пути. Кафе находилось в каком-то Богом забытом месте. Она вошла, огляделась. Кассовый аппарат времен ее молодости, старая мебель… К ней тотчас подошла очень милая официантка и предложила бумажное полотенце промокнуть мокрые от дождя волосы. У нее было открытое лицо и приятная искренняя улыбка. Официантка находилась где-то на 8-м месяце беременности, но этот факт никак не повлиял на отношение молодой женщины к посетителям кафе. Пожилая женщина невольно задумалась, как люди, имеющие так мало: могут быть такими доброжелательными к посторонним? И вспомнила о своем дорожном спасителе. Перекусив и выпив горячего кофе, женщина попросила счет и протянула официантке банкноту в сто долларов. Когда девушка вернулась со сдачей, столик был пуст. Посетительница ушла. Официантка уже собиралась догнать пожилую даму и рассчитаться, но тут заметила на столе записку, нацарапанную на салфетке, а под ней – четыре банкноты по сто долларов. Девушка читала записку, и ее глаза наполнялись слезами: «Ты ничего мне не должна. Мне помогли так же, как я помогаю тебе. Если когда-нибудь захочешь отплатить мне, сделай то же самое для кого-нибудь другого, кто нуждается в помощи. И не переставай относиться к посетителям так же, как сегодня отнеслась ко мне. Продолжай дарить свою любовь, не позволяй, чтобы эта цепочка добра прервалась». И впрямь: разве это трудно, коль есть сердце у человека, способного чувствовать и сопереживать? Однажды по белорусскому радио в одной из передач услышала рассказ о выдающемся английской ученом. Он весь мир удивлял своими чудесными творениями, своей великолепной музыкой. Казалось бы, чего еще желать от жизни, ведь она и так щедро наградила всем: и богатством, и умом, и талантом. Но это был особый человек, особого Божьего промысла. Решив, что музыкой он не сможет послужить людям сполна, он окончил медицинский факультет университета и добровольно уехал в одну из африканских стран. Ни травинки, ни цветка без надобности он никогда не сорвал. Все, что живет, имеет право на существование, на солнечный лучик, на серебряные нити дождя, на дружбу со шмелем, бабочкой. Излечивая больных людей, изможденных жизнью и трудом, этот великосветский ученый франт приучал забитых, темных, невежественных детей природы видеть вокруг живое: и деревцо, и жучка, и паучка. «Почему ты разговариваешь с собакой? Разве она понимает тебя?» – поинтересовался как-то один абориген у него. «Потому что доктор обязан обращаться с ними по-доброму», – был ответ. Ах, как я рада, как я рада, – душа болит, ей так и надо! Ей мука – лучшая услада и наивысшая награда! Одна моя знакомая рассказывала мне об этом легко и просто. Она лежала в больнице после тяжелой операции. По соседству с ней в палате была только что родившая молодая женщина. Радоваться бы ей чуду свершившемуся, но она с утра до вечера была в слезах: отец кроху оставил до рождения. А тут еще подключился мастит, и все счастливые минуты молодой матери были омрачены одиночеством и болью. А у моей знакомой еще больше душа разбередилась за соседку по палате: ей нужна помощь! Сползла с постели, в буквальном смысле слова, и стала соседке растирание делать. Плакали обе: одна – от боли, а вторая – от слабости после операции, но муки душевные ушли – женщины их одолели.
Для чего я об этом пишу? Мир велик, ну, а ты, истина, одна: ведь только та душа откликнется, которая светится. И потому я прошу: дай людям добра, Боже, и щедрости дай тоже. Терпения дай, порядка и всходов любви на грядках. Дай сил побороть жестокость, безразличие, оставь и любовь, и жалость. Исполни, чтоб не страдалось душе, ведь, в сущности, это малость. Это и есть работа для нее – понять, что больно, одиноко, мучительно бывает не только тебе. Три раза перечитала исторический роман известной английской писательницы Розалины Майлз «Я, Елизавета…». Споткнулась несколько раз на одной великой мысли великого знатока истории. Кто из нас может сказать про себя: «Мне хуже быть уже не может!?» Никто! Потому что всегда может быть тяжелее. Это и есть работа для души, для сердца – открыть себе простую вещь: чувствовать чужую боль. Как причинить боль живому, если сам живой? А барометр здесь один – душа наша. Если перестала она болеть, маяться, печалиться – нет человека. Есть одна видимость его. Потому что, по большому счету, человека и отличает от мира остального вот это главное свойство – умение понимать, видеть, сопереживать. Это есть работа для сердца – понять, для чего, пронеся над пропастью, судьба вновь вносит тебя на цветущий луг жизни. И осознать в этом мире себя, свои отношения с близкими людьми, со всем живым под светом Божьим… Истина, где живешь ты, истина? Мир богат, ну, а ты – одна. Искренно говорю я, истина: мир велик, ну, а ты – одна. Спасибо за то, что дается, спасибо за то, что дано – глазам видеть глубже колодце, душе созревать, как вино. Не дай мне, Боже, раствориться в моих печалях и слезах. Дай силы, чтобы возродиться и отразиться в образах…

…Долгожданный дождь барабанит по крыше, как беспокойные Божьи пальцы. Шквалистый ветер пригибает к земле деревца: держитесь, непогода пройдет, это ненадолго. А унывать я не буду – слишком большая роскошь, не по мне цена. Я посвящу один час дня, подаренного снова мне небом, своей душе, сердечному раздумью. Как в комнате, открою окна настежь в ней, чтобы свежий ветер сдул невидимые пылинки печали… Разложу все по полочкам, наведу порядок, очищаясь от коросты безразличия и равнодушия. Посей зерно в душе своей – зерно добра, любви и веры. Не бойся сделать шаг неверный – тебя простит Создатель дней. Но не оставь ростки печали, корми, ухаживай, лелей, чтоб всходы головой качали и о пощаде не кричали, и каждый день тебя встречали, тебя же делая добрей.

Материал свой завершаю одной прекрасной притчей «Твоя рука, твои глаза и твое  сердце». Я адресую ее всем, кто умеет мыслить, созерцать, кто хочет быть счастливым от найденного самого бесценного клада на земле – доброго дела. Вот она.

Жил на Свете Человек. У него было три мечты: иметь высокооплачиваемую работу, жениться на красавице и… прославиться на весь мир.

Однажды морозной зимой Человек спешил на собеседование в офис одной известной фирмы. Вдруг прямо перед ним упал пожилой мужчина. Человек посмотрел на упавшего, в голове возникла мысль, что тот, скорее всего, пьян, и не подал руки. Это помогло не опоздать на запланированную встречу. Собеседование прошло неудачно: Человека не взяли на желанную должность.

Как-то Человек прогуливался летним вечером по городу. Заметив труппу уличных артистов, остановился, чтобы насладиться зрелищем. Зрителей было немного, но пьеса была веселой и увлекательной. После окончания действа раздались аплодисменты, и люди стали расходиться. Человек тоже повернул было назад, но кто-то несмело дотронулся до его плеча. Это была главная героиня пьесы, старушка-клоунесса. Она стала расспрашивать его о том, понравился ли ему спектакль, доволен ли он актерами. Но Человек не захотел вести беседу и, брезгливо отвернувшись, пошел домой.
Однажды дождливым вечером Человек спешил домой с дня рождения друга. Он очень устал, и в его голове проносились мысли о душистой ванне и уютной, теплой постели. Вдруг он услышал чье-то приглушенное рыдание. Это плакала женщина. Она сидела на скамье возле дома Человека. Без зонта. Одна. Заметив нашего героя, она обратилась к нему за помощью. У нее случилось несчастье в семье. И ей нужен был лишь душевный собеседник. Человек задумался, пред его взором предстали ванна и постель, и поспешил в подъезд.

Человек прожил несчастливую жизнь. И умер.

Попав на Небеса, Человек встретил своего Друга, Ангела-Хранителя. Они качались на небесных качелях и беседовали.

– Ты знаешь, я прожил совсем несчастную и никчемную жизнь. У меня было три мечты, но ничего не сбылось. Жаль…

– Хм… Друг мой, я сделал все, чтобы все твои мечты претворились в жизнь, но для этого от тебя мне нужно было всего лишь твоя рука, твои глаза и твое сердце.

– Бог мой, и что же?

– Помнишь упавшего человека на скользкой зимней дороге? Я сейчас покажу тебе эту картину… Тот человек был генеральным директором фирмы, в которую ты так хотел попасть. Тебя ждала головокружительная карьера. Все, что от тебя требовалось, –  твоя рука.

Помнишь старую клоунессу, которая после уличного представления пристала к тебе с вопросами? Это была юная красавица-актриса, которая влюбилась в тебя с первого взгляда. Вас  ждало счастливое  будущее, дети, неугасающая любовь. Все, что от тебя требовалось, –  твои глаза.

Помнишь плачущую женщину возле твоего подъезда? Был дождливый вечер, и она насквозь промокла от слез… Это была известная писательница. Она переживала семейный кризис, и ей очень нужна была душевная поддержка. Если бы ты помог ей согреться в своей квартире, согреться Душой благодаря твоим мудрым словам утешения, то она написала бы книгу, в которой рассказала бы об этом случае. Книга стала бы известной на весь мир, и ты бы прославился, так как на главной странице автор указала бы имя того, кто стал музой этого произведения. И все, что от тебя требовалось тогда, – твое сердце. Ты был невнимателен, мой Друг.

Человек вздохнул… И  Друзья пошли по лунной дорожке в звездную даль, тихо и безмятежно беседуя…
А что вам предлагает этот Мир сейчас?

Помните: у Счастья лицо Загадки… А ключ к ней один –  доброе дело!

И потому я говорю: и наши души, словно путники: то падаем, то поднимаемся. Спаси, Господь, когда оступимся, прости, Господь, когда покаемся!

С любовью к читателям Лариса ЧЕРНАЯ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *