Александр ПАНКРАТОВ-ЧЕРНЫЙ: «Зверею без работы»

Октябрьские выходные завзятые мозырские театралы и рядовые почитатели советского кинематографа запомнят надолго: в Мозырь пожаловал со спектаклем «Заложники любви» киношный Степан Грушко, он же Иван Петрович Семеновский, Михаил Аверьянович, Степан Лиходеев и Аркадий Грачев в одном лице – человек-легенда Панкратов-Черный! Отдельное спасибо за это продюсерскому центру «Владимир Ян» и Гомельской областной филармонии.

Спектакль "Заложники любви"

Кроме искусной театрализованной постановки, зрители насладились его спичами – уточним, вынужденными. Весельчак и балагур Александр Васильевич, как и его коллеги по творческому цеху, спасал ситуацию: Елена Руденко, актриса, задействованная в комедии, на всех парах мчалась из Украины, крепко задерживаясь. Мозырский зритель ждал спектакля 3(!) часа… Время в хорошей компании пролетело незаметно. Любимец публики без всяких ожидаемых сложностей типа «позже, занят – настраиваюсь» согласился уделить время для общения и с нами, журналистами. Интервью не получилось легким по настрою: Александр Панкратов-Черный произвел впечатление грустного человека. Впрочем, как он не раз публично признавался, он себя таковым и чувствует.

Александр Панкратов-Черный– Приезжие артисты говорят, что в нашей стране много советского. Михаил Задорнов (он часто бывает в Минске с концертами), например, назвал Беларусь значительно улучшенной моделью Советского Союза. А народные артисты Украины Владимир Данилец и Владимир Моисеенко, недавно побывавшие в Мозыре, и вовсе представили, что они в 1985 году… Вы тоже нас так ассоциируете?

– Люблю Беларусь, у меня здесь много друзей. Каждый год приезжаю на «Лістапад». Жаль, все никак не соберусь к Гостюхину – он зовет на свою чудесную фазенду, в баньку, да нет времени… Я не вспоминаю атмосферу Советского Союза, жил я тогда как не в советской атмосфере, старался так жить. Не стелился под систему, уважал людей, среди которых родился и жил. Поэтому в моем мировосприятии ничего не поменялось.

– Раз уж говорим о советском времени, вспомним жесткую цензуру. Она лишь вредила искусству? Как считаете?

– Цензура лично для меня слово матерное. Должна быть какая-то этика в самом художнике, творце, которая контролирует, сдерживает в порывах, должно быть личное уважение публики, читателя, зрителя. А цензура – это политический надзор, который существовал при власти. Как это было страшно, лицемерно, чудовищно, когда цензоры пытались доказать свою правду! Я помню мой фильм «Похождение графа Невзорова» по Алексею Толстому. Зам. министра  кинематографии СССР Павленок повесил ярлык, что «Панкратов-Черный из подворотни смотрел на Октябрьскую революцию». Простите, каким образом? Лев Иванович Борисов, играя Невзорова, спел куплетик-шансонетку (эстрадную песенку игривого, часто фривольного содержания, – прим. авт.): «Я пошел к дантисту, чтоб он вырвал зуб, а дантист был смелый, взял за это рубль». Меня обвинили в том, что я распространяю шансон эмигрантов, а это был всего лишь русский дешевый шансончик Петербурга… Финал своего первого фильма «Взрослый сын» переснимал четырежды, потому что он не должен кончаться грустно, а в Советском Союзе не должно было быть отрицательно ведущих себя молодых людей.

А сегодня – другое наваждение. Цензуры, как таковой, нет: тот, кто дает деньги на съемку, тот и диктует политику. А люди с деньгами, как правило, далеки от кино. Сейчас на Шукшина никто не выделит финансы, на народных писателей Беларуси, думаю, найти продюсера тоже очень трудно. Снимают одну безвкусицу про бандитов. Так что хрен редьки не слаще…

«Система «Ниппель» – моя последняя режиссерская работа. Фильм был снят в 1990 году. Я же не знал, что в 1991 году начнется переворот, взятие Белого дома, ввод войск в город. Своей картиной мы предсказали все события, которые произойдут в России. У меня герой залезает на танк, обращается к народу. Через год Ельцин тоже станет на танк, и – самое смешное – точно в таком же костюме, как и Анатолий Кузнецов в фильме. Финал: народ расходится с площади, ничего не добившись… А ведь так и случилось. Сейчас этот фильм продается, его смотрят. Но он 8 лет пролежал на полке при правительстве Ельцина, это в то время, когда все кричали, что пришла демократия. Я ушел после этого из режиссуры, нет желания ею заниматься.

– Стихи Ваши, пишут, тоже запрещали?

– В 1966 году я был самым молодым на всероссийском семинаре молодых поэтов, Павел Антокольский его вел. Меня поддержали, одобрили, я возомнил, что стану великим стихотворцем, но в 1967 году меня сильно «шибанули» за одно стихотворение – мне пришлось дать подписку органам, что больше печатать и распространять свои стихи не буду. И до перестройки я молчал. Сейчас вышел второй том моей книги «Хочу сказать». Ее составила Марина Тарковская, спасибо ей за это большое, у меня ведь совершенно нет времени на работу с рукописями. Первый сборник вышел в Петербурге и удостоен премии им. Ксении Блаженной. И я этому рад. К Новому году должно выйти еще две книги стихов. Одна в Америке, большой цикл – во Франции, в Королевском журнале.

– Прочтите что-нибудь, пожалуйста, из последнего, Вами написанного, порадуйте нашего читателя.

– «Крылья мне бы, крылья, чтоб вознестись над земною пылью, всю увидеть жизнь и узнать, откуда и зачем взялась страшная паскуда – воровская власть. Сколько можно плакать и терпеть, смотреть? Может быть, собакой в эту грязь, слякоть пасть и умереть?»

– Грустно…

– Да, у меня печальные стихи. Но я человек любвеобильный, у меня есть много лирики: «Если мне любимая приснится, я увижу синие глаза, и лучи, как золотые птицы, улетят в ту зень, как в небеса…»

– О любви лично мне больше понравилось… Расскажите, где Вы сейчас снимаетесь.

– В Беларуси показали комедию «Украсть Бельмондо» Николая Князева? В России шел вариант этого фильма в одной серии, всего же их шесть. Такая добрая комедия. Очень благодарен белорусам за то, что пригласили меня сниматься. Познакомился с молодыми актерами, которых до этого не знал. Роль забавная: я был дедом Корнеем, на которого все говорят, что он самогонщик. А я делаю настойки. Собирательный образ. Бельмондо в фильме – кот. Когда в Москву приехал актер Жан-Поль Бельмондо, я ему рассказал, что снялся в картине «Украсть Бельмондо», он долго не мог понять, как могли его украсть и более – превратить в кота. Смеялся. Кстати, его дед и прадед выходцы из-под Киева. Повсюду – наши люди! Было любопытно узнать, что Луис Майер, соучредитель Американской Академии кинематографических искусств, которая ежегодно учреждает кинопремию «Оскар», – белорус. Приятно!

– Александр Васильевич, Вы всем известны как киноактер, и Ваше появление на театральной сцене несколько необычно…

– 40 лет не выходил на сцену, а теперь участвую в двух антрепризах. Один спектакль – в Санкт-Петербурге, другой – в Москве. Это две комедии. Первая – «Заложники любви», где я играю мужа, явившегося с того света к жене, которая собирается выйти замуж за американца, – вот такая комедия положений! А второй спектакль называется «Любовь – не картошка, не выбросишь в окошко!». Мы там играем вместе с Ниночкой Усатовой. Мой герой Грибаня сломал ногу и не может ходить. Это тоже комедия. Задействован в трагикомедии «Надоело бояться», пьеса очень серьезная, сложная, почему-то ее не хотят показывать народу, хотя она пользуется колоссальным успехом. Там речь идет о двух старушках-блокадницах, которых пытаются выселить из квартиры. Я в роли бомжа – бывшего прапорщика в отставке, а также являюсь в образе Сталина, Гитлера, Ленина.

– Что бы посоветовали белорусу в обязательном порядке увидеть в московских театрах?

– Трудно сказать, у каждого свой вкус. Я бы посоветовал посмотреть «Старую деву» с Инной Чуриковой и Сашей Михайловым – добрый, человечный, потрясающий спектакль, а еще «Гамлета» Марка Розовского – здесь очень интересная трактовка Шекспира.

– На одном из недавних брифингов Вы сказали, что «очень ждете, когда в современное кино придут доброта, человечность, гуманность, внимание к людям, что пора прекращать детективные «стрелялки» и повернуться к народу, к зрителю». Что из последнего Вами увиденного Вы считаете достойным для массового просмотра?

– Мне понравился «Остров» Паши Лунгина, очень серьезная картина. «Цитадель» Михалкова, там много пронзительного. «Сталинград» Федора Бондарчука. Хорошо, что молодой режиссер взял эту тему. Молодежи будет интересно его понятие войны, но, может быть, оно не понравится в чем-то фронтовикам. Фильм «Битва за Москву» Юрия Озерова ветераны приняли, правдивое кино. Недавно мне предложили фильм по сценарию Рудольфа Фрунтова о ветеранах Великой Отечественной войны «Не тревожьте солдат». Но найдут ли деньги на съемки? Есть вещи, о которых забывать нельзя. О войне нельзя забывать в первую очередь.

В кино, помимо боли и крови, должна присутствовать надежда на избавление от этого зла, вера в то, что мы справимся, иначе основное предназначение искусства будет утрачено.

– Часто отказывались от ролей?

– Когда занимался чисто режиссурой, по 3-5 лет сидел без работы: запрещались сценарии. Теперь я панически боюсь остаться без работы, я зверею, сидя дома, и поэтому стараюсь не отказываться. Но в последнее время, слава Богу, в работе не нуждаюсь… Очень много  дешевых, страшных сценариев. Как можно играть такое: молодежь на пикнике откапывает молодых покойниц и с ними танцует? И на это даются деньги! Вот что страшно. Сериалы однотипные, диалоги скверные, герои похожие, все говорят одним языком, нет характеров… Много пришло в кино непрофессионалов. Снимался в одном сериале, ушел, порвал контракт. Я иду к источнику света, к торшеру, а тень впереди меня. «Голубчик, – говорю, – тень-то от меня должна назад падать…» – «Разве? Да не важно», – махает рукой. Где он учился операторскому мастерству? Не знает элементарных вещей! Спрашиваю у молодой режиссерши, в каких отношениях я как герой состою с другим персонажем. Говорит: «Вы же опытный артист, придумайте!» Говорит, режиссуре училась на факультете журналистики, то есть к кинематографу вообще никакого отношения не имеет… А многие закончили высшие режиссерские курсы Владимира Хотиненко и болтаются без работы, на их картины нет денег… По-настоящему творческие люди продолжают влачить нищенское существование. В поисках разумного, доброго и вечного их душа остается встревоженной.
Георгий Иванович Бурков, царствие ему небесное, друг мой близкий, говорил: «Шурка, вот найди в роли что-то такое, чтобы человек, глядя на тебя на экране, сказал: ты смотри, живой!» Если «живость» эта в роли есть – это прекрасно, за такие роли я всегда берусь. И не важно, какие они.

– А рекламой не брезгуете зарабатывать?

– Иногда снимаюсь по дружбе. Вообще, за рекламу платят прилично. Знакомые рекламируют автомобиль штучной сборки –  получают автомобиль в подарок, кроме гонорара, и процент от реализации продукции в придачу. Милла Йовович, пиаря парфюм, косметику, тоже получает какую-то часть от продаж. Зачем же отказываться?

– Хочу Вам сказать спасибо лично от себя за «Устрицы из Лозанны», это фильм моего детства. Может быть, роль Лебедичкина не самая сильная и значимая, но очень удачная. Его реплики стали крылатыми и любимыми в нашей семье.

– К сожалению, уже нет в живых режиссера Владимира Шамшурина, замечательный был парень. Да, и хорошая была картина.

– Много раз присматривалась: а в том фильме все-таки Вы из вертолета в озеро прыгаете или каскадер?

– Я. Не высоко было. В свое время много кувыркался, с лошадей сигал. В «Караване смерти» лазил по скалам, делал драки, хоть это далеко не актерское дело. Хотелось просто утвердиться, что и это могу. Только эта крутоватость всегда выходила боком: и позвоночник ломал, и ноги, и руки. Сейчас не прыгаю, мне летом исполнится 65, свое я, понимаете ли, отпрыгал. Трюки теперь отдаю каскадерам – им тоже нужна работа.

– Спасибо за интервью. Вам – удачи и здоровья. Мозыряне будут рады снова видеть Вас в юбилейный для Вас год в нашем городе.

– Спасибо. И Вам всего доброго!

Наше досье

Александр Васильевич Панкратов-Черный (настоящая фамилия Панкратов) – советский и российский актер и режиссер, поэт, народный артист России, родился 28 июня 1949 г. в селе Конево Алтайского края. Происходит из семьи сосланных в 1920-е годы казаков. Первыми режиссерскими работами Александра Панкратова-Черного стали фильмы «Штрихи к портрету» (1978), «Взрослый сын» (1979), «Похождения графа Невзорова» (1982) и «Салон красоты». С наступлением 80-х годов резко пошла в гору актерская карьера Александра Панкратова-Черного. Его вполне можно считать звездой и одним из самых узнаваемых лиц «перестроечного» кино. Он сыграл значимые роли в лентах «Мы из джаза» (1983), «Жестокий романс» (1984), «Батальоны просят огня» (1985), «Забытая мелодия для флейты» (1987), «Бабник» (1990), «Небеса обетованные» (1991). Среди поздних работ наиболее известными фильмами артиста являются «Ширли-мырли» (1995), «Классик» (1998), «Мастер и Маргарита» (2005), «Палата № 6» (2009). Всего – более ста работ!
В 1968 году А.В.Панкратов окончил Горьковское театральное училище. В 1968-1971 годах работал актером в Пензенском драматическом театре. В1976 году окончил режиссерский факультет ВГИКа. Приставку к фамилии «заработал» для того, чтобы отличаться от другого Александра Панкратова, учившегося с ним на одном курсе.

Был участником телепередач «Белый попугай», «Колесо истории». Принимал участие в выборах в Госдуму.

Известен также как поэт. В 1996 году вышел в свет первый сборник его стихов. Его молитва «Господи, дай же мне волю» была утверждена Синодом РПЦ МП для открытия Храма Христа Спасителя. В 2009 году Александр Панкратов-Черный получил литературную премию «Петрополь». Имеет также премии имени Пушкина, Франца Кафки и Ксении Блаженной. Член союза писателей России. Президент фестиваля искусств «Южные ночи». Профессор, вице-президент Академии безопасности, обороны и правопорядка, член Совета благотворительной организации «Благомир». Президент детского спортивного фонда «Наше поколение». С 2006 года председатель попечительского совета межрегионального общественного фонда (МОФ) имени Михаила Евдокимова.

Первая жена – актриса Вероника Изотова, дочь актера Эдуарда Изотова. Сожительствует с киноведом Юлией Монаховой, дочерью советского кинооператора Владимира Монахова. У них есть сын Владимир Панкратов (1980 г.р.), артист.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *