Спустившийся с небес

25-летию вывода советских войск из Афганистана посвящается…

Мы ушли из Афгана, но в груди и теперь, как болючая рана, невозвратность потерь…

Свеча горела на столе… Свеча горела. Маленькие всполохи желтовато-оранжевого пламени поднимались вверх, к небу, и время от времени они становились то больше, то меньше, но затем снова огонь вырывался из каких-то невидимых глазу оков и, торжествуя, вспыхивал вновь во всю силу накала, словно в одночасье было  зажжено не одно, а триста маленьких солнц… И было в этом обычном действе что-то символическое, не подвластное холодной раскладке ума, но взывающее к памяти, к воспоминаниям, которые никогда не уходили из его сердца, из его души, но теперь, как будто подпитавшись особой чудотворной влагой, они обрушились на него со всей своей яростной мощью, все сметающим ураганом прошлись по воспаленной памяти – как будто не было и нет нагроможденных друг на друга лет, нагроможденных друг на друга бед… И в эти минуты ему казалось, что на всей огромной земле стало тихо-тихо, так, что слышно было лишь биение одного его сердца – растревоженного, разболевшегося, израненного…

Леонид Владимирович Хомлюк — воин-интернационалист, капитан запаса, военный летчик первого класса.

Леонид Владимирович Хомлюк — воин-интернационалист, капитан запаса, военный летчик первого класса.

Свеча горела на столе… Свеча горела. Леонид Владимирович Хомлюк, капитан запаса, военный летчик 1-го  класса, на счету которого 1248 боевых вылетов в грозном небе Афгана, всегда ее зажигает в этот день – 15 февраля. И хотя он человек не сентиментальный (его характер – это тройная медь, о таких еще говорят: «Если упал, сражается, стоя на коленях»), в такие особые минуты испытывал целый сонм чувств – горьких и радостных, вдруг в одночасье оживших, заполнивших – до последней клеточки! – всю его израненную душу – разве забудется такое? Сухие, растревоженные светлые глаза, не увлажненные ни единой капелькой слезы, – тот, кто ежечасно был на волосок от смерти, кто постоянно чувствовал ее холодный оскал, кто терял боевых друзей, не плачет, он ведь солдат, несмотря на то, что так больно, так больно, так больно думать об этом, словно вскрываешь заново – спасение от душевных мук здесь одно – боевая доблесть да мужество, которые навсегда остаются с тобой – как память, как верность долгу, как нерушимое воинское братство – чуть-чуть затянувшуюся рану – смотрели, не отрываясь, на мерцающий огонек… Он снова был там, на войне, в чужой стране, в тех страшных смертельных боях, которые ничто не заставит забыть… «Он был спокоен, ясно осознав, что дрогнуть даже на мгновенье ему нельзя, – он не имеет прав ни на испуг, ни на сомненье. Он понимал, что подвиг – как наказ друзьям и братьям по оружью, как тот огонь, что в сердце не угас и ныне выплеснут наружу… На бой с врагами встали все друзья, и беспощадна эта схватка, и подвигу теперь одна цена – жизнь, отданная без остатка».

…Был тринадцатый день января 1986 года. Вертолет МИ-24, в составе экипажа которого был летчик-оператор Леонид Хомлюк – тот, кто отвечает за поражение цели ракетой, кто уничтожает хорошо замаскированного в горах, в дувалах врага, кто прикрывает высадку десантников из МИ-8, – пошел уже на третий заход… Сел первый вертолет – взлетели – спасибо, Господи! Второй сел и уже еле взлетел… Спасибо, Господи! Третий МИ-8 сел, но уже не взлетел – духи подбили… Просто расстреляли на посадочной площадке. Помоги, Господь! Десантники вместе с летчиками успели покинуть борт и уйти в горы, и пока было светло, МИ-24 их прикрывал… А ночью уже не было видно цели… Духи пошли по следу десантников и кричали: «Шурави, сдавайтесь!» Но ребята ушли, с боем прорвав заслон к своим… Суть операции в горах всегда такая: высаживается десант, чтобы не дать духам уйти дальше, отступить, и они оказываются в кольце… Но в тот зловещий день противодействие врага было такое сильное, что невозможно было до конца произвести высадку десантников, а это самое страшное, что может быть. На площадке остался борт, и спасти его уже было нельзя… Следующие МИ-8 не пошли на посадку – она была под прицельным огнем. Экипаж Леонида Хомлюка, когда прикрывал высадку десантников, тоже попал под обстрел. По правилам войны духи должны были сбить его экипаж – всегда бьют первым ведомого, второй вертолет, ведь если уничтожить ведущего, следующий за ним борт может развернуться и атаковать… Но духи на этот раз отступили от правила и выпустили снаряд по первому вертолету, которым управляли его однокурсники по Саратовскому высшему военному авиационному училищу летчиков Саша Устыченков, Коля Старков и Серега Сенько – все россияне…

Леонид Владимирович Хомлюк

Военный летчик Леонид Хомлюк знал: сама война – это еще не самое страшное. Страшно другое – это когда ты привозишь своего лучшего друга домой в цинковом гробу и должен сказать его матери о том, что его уже нет в живых… Как это у Владимира Высоцкого: «Почему все не так? Вроде – все как всегда: тоже небо – опять голубое, тот же лес, тот же воздух и та же вода… Только  – он не вернулся из боя. Мне теперь не понять, кто же прав был из нас в наших спорах без сна и покоя. Мне не стало хватать его только сейчас – когда он не вернулся из боя… Нынче вырвалась, словно из плена, весна. По ошибке окликнул его я: «Друг, оставь покурить!» – а в ответ – тишина… Он вчера не вернулся из боя. Наши мертвые нас не оставят в беде, наши павшие – как часовые… Отражается небо в лесу, как в воде, – и деревья стоят голубые. Нам и места в землянке хватало вполне, нам и время текло – для обоих… Все теперь – одному, – только кажется мне  – это я не вернулся из боя…»

Погибшие летчики были из звена, в составе которого служил Леонид Хомлюк. Ему выпала самая страшная миссия – сопровождать в «черном тюльпане» на родину своих товарищей… Груз 200… Стоял морозный январь. Леонид Хомлюк, однокурсник и друг Саши Устыченкова, летел в Смоленск, к его матери, спустя неделю после гибели товарища. В большом самолете, увозившем навсегда «из-за речки на юге» недолюбивших, недокуривших последней папиросы 20-летних ребят, он держал граненый стакан со спиртом в дрожащей руке – сто грамм на помин души – и тихо говорил его уже не слышавшим друзьям: «Простите меня, что не дожили до замены… Погибнуть должен был я…» Вместе с представителями военкомата он поднялся на четвертый этаж дома, где жила мама Саши Устыченкова. За дверью слышалась музыка: почему-то именно в этот день женщина включила очень долго молчавший магнитофон – вспоминала сына… В дверь позвонили. Она спокойно открыла ее и увидела военных без шапок на голове. По петлицам на мундире мать поняла: этот капитан – из кабульского авиаполка, где служил ее сын… У нее потемнело в глазах, сердце стучало так громко, так часто, что у нее еле хватило сил спросить: «Что-то с Сашей?»

Леонид Хомлюк ответил: «Моего боевого друга и Вашего сына больше нет в живых…»

Он летел обратно в Афган, твердо зная: ему совсем не страшна смерть. Капитан Леонид Хомлюк не имел права дрогнуть в бою: кто доживет до замены – знает только Господь. Он видел, как становится взлетом паденье… Он должен был отомстить духам за гибель друзей – «верните часть моей души, оставшейся за Гиндукушем, там меж пылающих вершин еще кочуют наши души. Верните всех моих друзей с портретов, с карточек настенных. Они мне ближе и родней друзей давнишних, довоенных. Не останавливайся, жизнь! Еще не кончились атаки. Я сам себе кричу: «Держись!» Зовет труба, и реют стяги…» И когда, выстроившись на плацу, имея, говоря языком военных, неполный боекомплект – одного экипажа уже нет, к нему подошли командир эскадрильи и командир полка и спросили: «Вы еще способны полетать с кем-то в паре? Да или нет? Да или нет? Да или нет?» – летчик первого класса Леонид Хомлюк, не раздумывая, ответил: «Да!» Он был чертовски зол – за погибших товарищей, за то, что хорошо знал, что творится на земле, как ждут твоей поддержки с неба десантники, «нитки» —  колонны машин, перевозящие из одного населенного пункта в другой топливо, продукты, военные грузы, а еще транспортные самолеты, как просят снизу: «Бейте, ребята, «Штурмом» (ракетный снаряд, способный поражать цель с расстояния до пяти тысяч метров, – прим. авт.), иначе нам все, нам конец!» И когда слышал об экипажах, летающих на МИ-24, а значит, и о себе, прикрывающих десант, колонны, самолеты: «Там, где вы, ребята, мы брошены никогда не будем!» – капитан Леонид Хомлюк готов был без передышки совершать боевые вылеты, потому что его принцип был неизменен: сам погибай, а товарища выручай! Каждый раз, взлетая в небо, он брал с собой маленький беленький листок с молитвой, который перед отправкой в Афган ему дала тетя. «Береги его, Леня, и Бог спасет тебя!» – сказала тогда она на прощанье. Он брал его все 1248 раз, на все боевые операции. Леонид Хомлюк верил в свою счастливую звезду, в то, что «Стингер» не накроет его борт, что он не сгорит в адском пламени, но надежда на то, что останется в живых, покинула его в июле 1986 года, когда в небе над Кабулом сбили Вову Егорова – прекрасного летчика, везунчика, как его называли. Леонид Хомлюк просто вычеркнул из души, из сердца страх. У него была одна задача – поразить цель. Ну, а в случае… Как говорится, двум смертям не бывать, а коль одной не миновать назначено судьбой – с ним всегда были ПМ (пистолет Макарова) и АК (автомат Калашникова): врагу не сдается наш гордый экипаж… На войне как на войне: после того как в Афганистан поступили американские «Стингеры», спастись было невозможно – маневрируйте вертолетом как угодно, эти ракеты работали очень точно… Самое сложное для летчика-оператора Леонида Хомлюка было уничтожить точечные цели врага, из которых духи поражали вертолеты, «нитки», транспортные самолеты, десантников ДШК – крупнокалиберным очень далеко достающим пулеметом… Особенно трудно было работать по узкому Панширскому ущелью, расположенному недалеко от Баграма, – его духи всегда очень хорошо защищали. Летчик-оператор Леонид Хомлюк на МИ-24 отвечал во время боевой операции за самое главное – пуски ракет. Она идет по радиолучу, у вас большая высота – более пяти тысяч метров, а колонна на земле находится на 2,5 тысячи метров ниже вас… Ты видишь взрывы, но откуда они – не знаешь, и тебя ведет к цели авианаводчик:

– А теперь смотри… Поворачивай вертолет – еще, еще, еще… Слева смотри, слева… Обстрел ведут ракетами… Спокойно, спокойно… Немедленно, да… Попадание! Попадание!

афган1

Бог мой, как же это было непросто! Особенно загнать «Штурм» в «форточку» – так летчики называли окно в дувалах, каменных домах, откуда стреляли духи. А ее ведь снарядом даже трудно прошить… Капитан Леонид Хомлюк не имел права на ошибку: один управляемый ракетный снаряд «Штурм» (ПТУРС) стоил 9200 советских рублей… Он обязан был точно и четко послать «Штурм» в цель… Леонид Хомлюк знал: чтобы прицельно точно выпустить ракету, нужно собраться воедино, не дышать, иначе начнешь дергать прибор, это как в снайперской винтовке – нажимаете на курок и ловите удары вашего сердца. При пуске ракеты точно так же: выдохнул – и терпи, как только поймал цель – как будто вынырнул из воды – теперь дыши! Для этого боевой летчик Леонид Хомлюк тренировался, доводил задержку дыхания до 2,32 секунды. Когда ты видишь цель, нужно все эмоции вычеркнуть, собраться до единой клеточки, ибо задача одна – погасить ее. Обстреливают вашу колонну, там, внизу, гибнут люди… Духи обычно подрывали первую и последнюю машины – движение останавливалось, теперь бей, как на ладони… Минуты решали все. И летчик-оператор Леонид Хомлюк обязан был первой ракетой погасить огневую точку врага. Вертолет МИ-24, на котором он летал в Афганистане все 18 месяцев, хотя оставаться «за речкой на юге» военным летчикам более 10 месяцев было запрещено, был много раз продырявлен, но ни разу не сбит… На все Твоя Воля, Господи! Воистину, спустившийся с небес… «Мы уже отболели холерою страха, мы уже не считаем контузий и ран… На изъеденных солью армейских рубахах ставит бурые метки страна мусульман… Здесь, сердцами встречая свинцовую вьюгу, мы узнали почем и вода, и слеза. Протяни мне, собрат, уцелевшую руку, и открыто посмотрим друг другу в глаза!» В который раз военный летчик Леонид Хомлюк знал: он и впрямь, наверное, заговорен, он и впрямь спустившийся с небес… Летом 1986 года вблизи границы с Пакистаном в большой боевой операции было задействовано 22 экипажа МИ-24 и 24 экипажа МИ-8 с десант-никами на борту. Когда до высадки оставалось километров 30, эскадрилью вертолетов догнали «грачи» – военные самолеты СУ-25. Комэск «грачей» по рации сообщил: «Мы сейчас отработаем место высадки, а вы потом смотрите – будете гасить цели…» Командир СУ-25 пикирует в ущелье, бросает бомбы… «Стингер» накрывает самолет, он загорается – огня было столько, что, казалось, ущелье ощетинилось…
Экипаж Леонида Хомлюка сопровождал МИ-8 с десантниками. Борт обстреляли, в вертолете было несколько пробоин, но командир духов по какой-то неведомой причине не дал добро добить вертолет… Позже Леонид Хомлюк узнает, почему он вновь остался в живых, почему вновь спустился с небес: наш командир части в ущелье Пагман и командир духов учились на одном курсе в Военной академии в Москве… Учились вместе, но оказались по разные стороны баррикад…

афган

Армейская авиация в Афгане сделала великую работу по уничтожению вражеских точек, прикрытию колонн и поддерживала десант огнем с неба. Пришло время замены, но ее не было. Капитан Леонид Хомлюк продолжал служить в составе 50-го ОСАП (отдельный смешанный авиационный полк). Заменилась эскадрилья МИ-8, а МИ-24 по-прежнему летали в грозном небе Афгана. И этой эскадрилье пришла замена, но и с ними экипажи МИ-24 отлетали по полной программе… Еще одна эскадрилья прибыла в Афган, и с нею экипаж Леонида Хомлюка отлетал все три месяца. Эскадрилья, которая должна была их заменить, отказалась вылетать «за речку на юге» – слишком были большие потери: из 28 боевых экипажей из Афгана пришел лишь 21… Это был самый черный рекорд по гибели во всем Афганистане – как есть, так есть. «От боя до боя недолго – не коротко, лишь бы не вспять. А что нам терять, кроме долга? Нам нечего больше терять. Пилотки и волосы серы, но выбилась белая прядь. А что нам терять, кроме веры? Нам нечего больше терять. В короткую песню не верьте, нам вечная песня под стать. А что нам терять, кроме смерти? Нам нечего больше терять…» Военный летчик 1-го класса Леонид Хомлюк продолжал службу в ВВС. И хотя он был в составе 50-го кабульского авиаполка, но летать на боевые операции ему приходилось по всему Афгану. Их эскадрилья была самая подготовленная во всех ВВС ограниченного контингента советских войск в Афганистане, и было этому объяснение: свое боевое мастерство военные летчики после окончания Высшего военного авиационного училища проходили в Германии. Там Леонид Хомлюк отслужил 2,5 года.

Лето 1986 года. Авиаполк выстроился на плацу. Вносится знамя – все замерли в строю. Командир полка зачитывает фамилии офицеров, представленных к высокой награде за проявленные в боевых операциях боевую доблесть, мужество и храбрость.

– Орденом Красной Звезды награждается летчик 1-го класса, капитан Хомлюк Леонид Владимирович, – произносит он.

Шаг вперед – по военному четко, отточено, и громкое, до боли знакомое в ответ: «Служу Советскому Союзу!»
Передышки практически не было – война есть война. Но когда выпадали редкие минуты отдыха, Леониду Хомлюку вспоминалось все самое дорогое, что осталось там, далеко-далече, за высокими горами Афгана, что согревало его душу и сердце, – родной дом, семья, мать Нина Михайловна и отец Владимир Васильевич, а еще – детство… «Я хочу возвратиться с войны перелетной израненной птицей, но тревожно-короткие сны снова гонят меня за границу… Я хочу возвратиться, но вдруг кто-то крепко обнимет за плечи:

– Здесь остался лучший твой друг! Не надейся, что время лечит…

Я хочу возвратиться с войны, только память ночами мучит, и хоть нету за мной вины, в том виновен я, что живучий…»

Военный летчик 1-го класса, капитан запаса Леонид Владимирович Хомлюк родился в самом лучшем городе мира – Мозыре: он имел право так сказать, ведь по службе объездил практически всю Европу  и  весь Восток.  Его  родная  школа  –  № 6. Леня Хомлюк с 4-го класса готовился стать военным летчиком – в их роду военных не было, он первым поднялся в небо… Спорт для мальчишки после учебы был главным делом жизни: Леня Хомлюк бегал на лыжах на уровне мастера спорта, занимался греблей, боксом – столь велико было его желание стать летчиком… С того же 4-го класса он каждое утро сам поднимался в 6.00 и вместе с друзьями Геннадием Филько, Андреем Разиным, Сашей Бураковым, к слову, они все стали военными, начинал 6-километровую пробежку по одному и тому же маршруту: ул. Веры Хоружей – железная дорога – дамба – лес. Там был турник, и ребята до изнеможения подтягивались на нем. Затем – по той же дороге обратно домой. Обливание холодной водой – и в школу. После уроков – на тренировку по боксу в общество «Спартак»: Леня Хомлюк везде успевал – и в спорте, и в учебе. Он очень любил точные науки, ведь аэродинамика основана на физике и высшей математике. Благодаря этим предметам вы знаете ту фундаментальную базу, благодаря которой и летают самолеты, вертолеты… Леонид Хомлюк окончил школу с высоким средним баллом – 4,7.

– Я буду поступать в летное училище! – сказал он родителям.

– Пытайся! – ответили они ему.

Леня знал: у него хватит и характера, и силы воли, и физической подготовки, чтобы выдержать все испытания – пройти три медицинские комиссии – при районном, областном военкоматах и самую сложную – при училище, где делают профессиональный отбор будущих летчиков, проверяют их на координацию действий, и пройти надо психологическую проверку – не дрогнет ли летчик в нестандартной ситуации, не растеряется ли, насколько быстро он будет соображать при этом… Леонид Хомлюк выбрал Саратовское высшее военное авиационное училище летчиков, уж очень хотелось пареньку из Полесья увидеть Волгу… Он до сих пор помнит те экзамены. Большая аудитория. Вам раздают листочки, где одни лишь буквы. Раздается команда: и – подчеркнуть, а – зачеркнуть, н – в кружок, с – «птичкой», к – многоточьем, з – крестиком, этих «рабочих» букв было  пол-алфавита… Включается громкая музыка – минуты пошли… Менялись варианты психологической проверки будущих военных летчиков, но сложность их возрастала. Экзамен шел четыре дня по шесть часов кряду – слабый духом дрогнет! С какой же благодарностью вспоминал Леонид Хомлюк впоследствии, когда был зачислен курсантом училища, выдержав успешно такой серьезный конкурс – десять человек на место! – свою бабушку Лидию Васильевну! Как же пригодились ему и та дисциплина, к которой она приучала своих двоих внуков – Леню и его меньшего брата Витю, и требование любое дело доводить до конца, и никогда не хныкать, не распускать нюни, а с упорством идти к цели… Упал? Поднимайся! Ударился? Мужайся! Лидия Васильевна жила одна – ее муж, дед Леонида Хомлюка, погиб на фронте, – в д. Турбинка и держала большое хозяйство: 3 коровы, телку, быка, 11 коз, 4 свиней, а еще много-много поросят… Когда этот «колхоз» заходил во двор, это было что-то. Братья работали от темна и до темна – вырабатывали волю и характер. И это впоследствии так им пригодилось! Первые три курса были очень трудными – армия есть армия, вы попадаете в весьма жесткие условия… Четыре пары занятий ежедневно плюс наряды, караулы… Чтобы не отстать в учебе, приходилось ночью вставать и переписывать лекции. Самый любимый день у курсантов был понедельник – на политзанятиях четвертая эскадрилья, в составе которой был Леонид Хомлюк, сидела на самых верхних рядах большой аудитории: голова держится ровно, глаза открыты, но вы спите… Все четыре года учебы Леонид Хомлюк выступал за свой курс по лыжам, борьбе, он всерьез занялся восточными единоборствами… А еще будущему военному летчику очень по душе пришлись высшая математика, физика, техническая механика, сопромат, черчение, иностранные языки… В звании лейтенанта военный летчик-инженер Леонид Хомлюк попал на службу в Германию – как один из лучших курсантов училища. Здесь он до совершенства отточил свое профессиональное мастерство. Из Германии летчики всегда приходили самыми подготовленными. Для того чтобы вам присвоили первый класс, нужна ночь со сложными метеоусловиями, день с облачностью 50 м и видимостью не более одного километра… При этом вы должны выполнить полет по маршруту, затем в сложных погодных условиях найти свой аэродром. Это он делал без проблем. Проблема была в другом – правильно зайти и попасть на полосу, которую вы не видите… Вы должны быть очень внимательными, пока второй пилот не даст команду: «Вижу землю!» Иначе уйдешь и сам из жизни, и заберешь с собой еще двоих товарищей. Это умение действовать точно и быстро очень понадобилось военному летчику Леониду Хомлюку затем в Афгане. Однажды в полете в МИ-24 отказал двигатель… При одном двигателе он не имел права на ошибку – второй раз на посадку не зайдешь… Леонид Хомлюк посадил вертолет. Это была та обычная нестандартная ситуация, из которой знания, воля, характер помогли выйти достойно. Он служил в Германии, когда был зачитан приказ: его эскадрилья должна быть к такому-то числу в Афганистане… На душе стало тревожно: военный летчик 1-го класса Леонид Хомлюк боялся не за свою жизнь. Он мог сказать о себе открыто и прямо: мужественный может погибнуть, но не отступить, доблесть жаждет опасности… Опасность – пробный камень доблести. Он волновался за родных. Этой новостью он поделился лишь с женой Валентиной. Она сказала: «Я буду тебя ждать! Возвращайся живым!» Долгие проводы – долгие слезы. У порога офицер оглянулся и весело махнул рукой: увидимся! Надеюсь вопреки надежде. И если мне будет плохо, то не всегда так будет и впредь… В сентябре 1985 года военный летчик 1-го класса Леонид Хомлюк прибыл со своей эскадрильей в Афганистан. Вопреки установленному порядку, он принимал участие в боевых действиях 18 месяцев – вместо 10… Аэродром эскадрильи, в которой он служил, располагался в окрестностях Кабула. Он охранялся по кругу. Только на самые верхние точки можно было доставить, и лишь вертолетами, снаряды, продовольствие, воду… МИ-24 выполняли главную задачу: в то время, как МИ-8 садились на площадку и выгружали груз, нужно было не допустить, чтобы в них были пущены ракеты. Большая сила воли, характер – тройная медь, неукротимость духа, великолепное умение владеть собой, руководить своими эмоциями помогли военному летчику 1-го класса, кавалеру ордена Красной Звезды и еще девяти боевых медалей Леониду Хомлюку вернуться из Афганистана духовно не надломленным, без психологического срыва: он относился к войне, как к войне, как настоящий мужчина. Ему иногда говорили: «Ты слишком спокойно вспоминаешь Афган…» А у военного летчика Леонида Хомлюка было свое толкование всему: «Завалы, заслоны, засады, тарханы, сугробы, ветра. Наверно, забыть это надо, но помнится, словно вчера… Страна, что «за речкой на юге», как мы ее звали подчас, близка, словно песня о друге, навеки ушедшем от нас. В той песне и боль, и просторы тревожной афганской земли, и гордость, и горе, и горы, с которых друзья не сошли…» Леонид Владимирович Хомлюк уверен: пока он помнит о своих ребятах, они будут жить в его душе, они из живых станут Вечно Живыми…

Свеча горела на столе… Свеча горела… Он остался в живых и снова поднимался в небо – теперь уже в Грузии, военной Грузии… 25 лет отдал военно-воздушным силам капитан запаса, летчик 1-го класса Леонид Владимирович Хомлюк. Ему часто снится один и тот же сон: горит его вертолет, падает, друг выпрыгнул, а он не может… Что-то держит его. Наверное, боль потерь. Та самая боль, что не проходит никогда – нет от нее спасения, потому что она навсегда поселилась в сердце. И пока оно стучит, боль будет рядом.

Все сложилось в жизни боевого офицера. Есть прекрасная семья, хорошие дети, работа – начальника караула в военизированной охране Белорусской железной дороги. Чего он ждет от жизни больше всего? Одного: Леонид Владимирович Хомлюк знает цену миру не понаслышке. И потому счастлив в этой мирной, спокойной жизни, которую старается наполнить любовью и добром. Он часто открывает свой военный альбом. С потемневших фотографий на него смотрят его друзья – те, кого взорвавшийся снаряд вознес из живых в Вечно Живые… И лягут ярко-красные головки гвоздик на холодные мраморные плиты, припорошенные снежком, под которыми покоятся его земляки-мозыряне, воины-интернационалисты. И вздрогнет от тихого звонка в дверь застывшая в оконном проеме седая женщина – мать погибшего героя: хоть и ждала она, что придут к ней те, кому посчастливилось остаться в живых, ан, нет, защемит и забьется, словно пойманная в силки птаха, ее израненное сердце: спасибо, родные, за память о сыне! А у боевого летчика Леонида Хомлюка, огнем обожженного, знойными южными ветрами испепеленного, смерть повидавшего, застынет комок в горле… И вспомнит он другую мать – из города Смоленка, и ее немой застывший взгляд, будто вопрошающий: «Почему он, а не ты?» Военный летчик в отставке Леонид Хомлюк и сам часто задавал себе этот вопрос: «Почему он, а не я?» Да только на все Воля Твоя, о Господи! В День памяти воинов-интернационалистов, 15 февраля, Леонид Владимирович заступит на дежурство. Его, конечно же, поздравят коллеги по работе и сухо, по-мужски скажут: «Спасибо, капитан!» А дома он снова откроет военный альбом и поднимет боевые сто грамм за своих ребят, которых больше нет. И будет долго, не отрываясь, смотреть на маленькое мерцающее желтовато-оранжевое пламя… Свеча горела на столе… Свеча горела…

Лариса ЧЕРНАЯ
Фото из личного архива Леонида Владимировича Хомлюка

Спустившийся с небес: 1 комментарий

  • 17.02.2014 в 12:13
    Permalink

    Хороший рассказ про хорошего парня. Спасибо мужику и автору.

    Рейтинг комментария:Vote +10Vote -10

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *