Безымянная могила

Безымянная могилаБабичи – пристанционная деревня на железнодорожном перегоне от Калинкович до Речицы. До Великой Отечественной войны здесь насчитывалась не одна сотня хозяйств с населением более тысячи человек. Она была одной из крупнейших в Василевичском районе Гомельщины (ныне Речицкий район). Даже механизированная колонна в сотни единиц техники расквартировывалась здесь. С нашествием гитлеровцев хозяйство эвакуировали, работавших мужчин на фронт мобилизовали. Остались в деревне несовершеннолетние да престарелые и инвалиды.

Немцы, учитывая стратегическое значение населенного пункта, разместили здесь комендатуру с отрядом полиции. На службу оккупантам шли обиженные на советскую власть и охочие «порисоваться» перед сверстниками недоросли. Истинные патриоты к тому времени уже определились в подпольные группы, ушли к партизанам. Не без их помощи летели под откос составы вражеские с военной техникой, живой силой, продовольствием, взлетали в воздух склады боеприпасов. Полиция неусыпно следила за каждым двором. Если из местных кто и знал участников сопротивления, хранил в строгой тайне, предупреждая тех о возможной опасности. Да и сами они старались не засвечиваться. Сестра моей тещи, жившая в той деревне, рассказывала, как обысками подворий и изб полицаи с немцами изматывали сельчан, выискивая партизанских «лазутчиков», подпольщиков. Главарь полицейских – из бывших мехколонновцев, до войны бичевавший инертных к советскому строю, с приходом «новых хозяев» сам напросился «коммуняк» воспитывать. За малейшие неповиновения жестоко истязал. Жертв на его совести не один десяток. Обреченным ноги веревками привязывал к лейцам лошади и галопом гнал, таща окровавленных по улицам для «назидания». По чьей-то наводке в избу к женщине, прибывшей в канун войны в Бабичи, полицаи с немцами зашли искать прячущегося партизана. Парень лет двадцати и вправду к ее дочери заходил. Хозяйка же его не знала. Разве запомнишь всех, коль на каждой улице до полусотни домов! В хате соседский пятилетний мальчонка находился. На время родители попросили за ним приглядеть. Заслышав лай собак, дочь почувствовала неладное. С тем парнем они быстро открыли едва заметную в полу крышку лаза, и девушка велела быстро спрятаться гостю подальше от входа. Лаз этот распологался под столом обеденным и плотно закрывался. Все закутки в дворовых постройках и в избе обшарили ищейки, но никого не нашли.

Старший из немцев присел на лавку у стола, поманил Курту (так хозяин собаку окликал). Та уселась рядом, затем растянулась на лазе. Поняв, что от взрослых тщетно что-то вызнать, мальчика подозвал, сладостями угостил, спросил:

– Знаешь, где дядя чужой прячется?

Хозяйка с дочкой были ни живы ни мертвы: конец! А мальчик и не скрывал:

– У Курты под хвостом.

– Ах, гаденыш! – взбесился главный из полицаев. – Насмехаться вздумал.

И намерился дать ребенку пинка. Гитлеровец остановил: «Сутку понимайт». С этими словами все удалились из избы.

Оказалось, что дочь той женщины втайне от матери не один месяц встречалась со связным партизан, который был старше ее на год. Симпатий своих к нему девушка не таила и обо всем, что могла узнать, информировала того. О немцах, полицаях, проходящих составах. Но после упомянутого обыска парень больше не стал появляться в их доме. Условились периодически встречаться у могучего дуба в лесной чаще близ болота. Все шло, как было договорено. Но на очередную встречу девушка не явилась. Это встревожило парня. Ждал не ради информации: хотел выразить чувства признанием. Времени терять не стал. Достал охотничий нож отцовский, который, отправляясь в путь, брал с собой, и на южной стороне дубового ствола вырезал алфавитную «Я». Затем по вертикали еще два слова – «люблю тебя» – и четыре крупные точки книзу. Понимал, что подлинное имя может навести на след возлюбленной. Она тоже осознавала обоюдный  риск дальнейших встреч после посещения их дома немцами и их прихвостнями. Вполне возможно, что дом находился под слежкой. Полагалась на сообразительность парня проявить выдержку и найти иной способ контакта с ней. Однако пылкое сердце юноши словами теми на стволе дуба сделало для себя западню. Полицаи, прочесывавшие деревенские окрестности, усекли свежую надпись и организовали дежурные засады. Им необходимо было взять автора слов живым и доставить его в комендатуру. Тревога девичьего сердца не обманула. По деревне пронесся слух об убитом молодом партизане. Обреченный, обороняясь, сумел двух ножом охотничьим уложить, затем свалился, изрешеченный пулями. Мертвого полицаи не забирали, подобрали только своих. Тело убитого парня привалили ветками.

Можно бесконечно перечислять имена из четырех букв. Никто нынче не помнит имени той смелой девушки. Она пришла к дубу, вырыла могилу и схоронила юношу.

А сторожилы-бабичане до сих пор помнят это место, окрещенное в народе «Партизаном». Я пятнадцать лет назад видел этот дуб с затянутыми корой буквами, запечатлевшими вечную любовь. Молва о дубе том и юных патриотах своей родины жива и поныне.

Партизана перезахоронили на кладбище, а проживавшие в Бабичах мать с дочкой выехали. Сказывают, в Украину. Жаль только, что могила юноши так и осталась безымянной. Сколько же их таких на земле – нет счета.

Василий  РЕПНИК, внештатный  автор.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *