Галя и Зина ПОРТНОВЫ

В списке «Женщины – Герои Советского Союза» – 95 человек. Одна из них – Зина Портнова. В 41-м году, за 10 дней до войны, она, выпускница 7-го класса ленинградской школы, вместе с младшей сестрой Галей отправилась на лето к родственникам в Белоруссию. Там сестер застала война. Там же, на станции Оболь Витебской области, Зина вступила в подпольную организацию «Юные мстители». Молодые подпольщики – ученики 7-10-х классов местной школы – начали с расклейки листовок. А затем перешли к диверсиям. За два года своей деятельности они взорвали несколько мостов и железнодорожных составов, в том числе состав с тяжелыми немецкими танками, идущий на Курскую дугу. Сожгли электростанцию, кирпичный завод, льнозавод. Уничтожили единственную водокачку в округе, которая заправляла фашистские поезда. В августе 1943 года Зина Портнова отравила пищу в немецкой столовой, погибло больше 100 эсэсовцев. Тогда же она ушла в партизанский отряд. В декабре 43-го, возвращаясь с задания, проходя по д. Мостище, она была арестована: ее опознала мать местного полицая. Зину отправили в гестапо. На одном из допросов она схватила со стола пистолет и застрелила следователя, известного своей жестокостью капитана Краузе, и еще двух гитлеровцев. Пыталась бежать, но была схвачена. Девушку пытали, а потом расстреляли. Никого из своих товарищей она не выдала. В 1958-м по ходатайству белорусских партизан Зина Портнова посмертно была награждена Золотой Звездой.

Сегодняшний наш гость – та самая младшая Галя Портнова (сейчас Мельникова), живущая в Санкт-Петербурге. Которой в 41-м году было 7 лет, которая тоже ушла к партизанам, и с которой Зина прощалась, уходя на свое последнее задание.

Портнова Галя

– Галина Мартыновна, говоря о поступках, которые совершают люди, тем более молодые, мы имеем в виду и родителей, воспитавших своих детей. Расскажите, пожалуйста, о ваших родителях.

– Они родом из Белоруссии, оба – из Витебской области. Папа из д. Станиславово: в 1914 году он приехал в Петроград на Путиловский завод, и всю жизнь проработал на нем простым рабочим. Мама – из д. Зуи, с той самой станции Оболь, где мы с Зиной жили во время войны. Интересно, как познакомились родители. Отцу было уже 30 лет, а супруги в Ленинграде все еще не нашел. И вот он купил для своей будущей еще неведомой жены туфли, платье, фату и поехал на родину искать девушку. Засватал одну, другую, но сердце ни к кому не лежало. За три дня до окончания отпуска они ехали с другом через Зуи. А дедушка – мамин папа – работал путейцем, жил с семьей в будке путевого обходчика. И вот из окошка этой будки выглянула мама – ей было 16 лет. Как рассказывал отец, сердце у него замерло. «За-едем!» – сказал он другу. И вот он заходит – нарядный, в костюме, из кармана цепочка с часами выглядывает, из Питера. Мама стоит босиком в дверях, ногу об ногу трет. «Давайте я на ней женюсь!» –  предложил родителям. А они только что другую дочку выдали замуж, говорят: «Да что вы, у нас и приданого никакого нет». Папа берет спичечный коробок, кладет на стол: «Что положите, то и будет приданым. Я через три дня приеду!» Никто ему не поверил. Но вот через три дня подъехало несколько подвод. Маму прямо в этот день повели в церковь и на поезд. Она потом говорила папе: «Спасибо, что нашел меня, как бы я без тебя жила!»

– А какие по характеру были родители? Как они воспитывали вас?

– Папа был очень простой человек. Гостеприимный. На Новый год к нам съезжались все родственники из Белоруссии. Как воспитывал? Помню, когда у Зины что-то не получалось в школе, он говорил: «Детка, сядь. Два, три, четыре раза – ты все сможешь, ты все одолеешь». Мама всегда держала себя с достоинством, была очень сдержанной, неголословной. Никуда никогда не вмешивалась, ни с кем не ругалась.

– В июне 41-го вы отправились на каникулы в Белоруссию…

– Да. Мы поехали с родственниками – дядей Колей, тетей Ирой и двоюродными братьями Леней и Колей. Тогда родители последний раз видели Зину. Мама потом вспоминала, что на платформе к ней подошла какая-то женщина и сказала: «А что это ты детей отправляешь? Война же скоро». У мамы сжалось сердце, но она подумала: «Что за глупости? Какая война!» Несколько дней страшно расстраивалась. А через 10 дней напали немцы.

– Как война началась для вас?

– Мы приехали на станцию Волковыск на границе с Польшей. Жили в большом доме – бывшей барской усадьбе. Помню вечер накануне: дядя Коля пришел с работы, у него отчего-то поднялась температура, его отпаивали чаем. Потом мы легли спать. А утром я проснулась от тишины. В комнате никого не было: ни братьев, ни сестры. Что такое? Я вбежала в гостиную, а там стоят тетя Ира с Зиночкой, обнявшись, и плачут. Я: «Что случилось?» А они: «Галка, война началась!» В это время позвонил по телефону дядя Коля (он был начальником станции) и говорит: «Срочно приезжайте!» Помню, бархатная салфетка на круглом столе лежала, тетя Ира схватила ее, кинула туда какие-то тряпки, будильник, завязала в узел, и мы бросились на станцию. Там уже стоял готовый к отправке товарный эшелон, забитый людьми. Тетя начала меня подсаживать в вагон, а люди обратно выталкивать – места нет! Поезд ушел, подали второй эшелон, и он долго-долго не отправлялся. Выяснилось, что тот, первый, начисто разбомбили! Под бомбежками мы доехали до Витебска. Там купили билеты на Ленинград – отправление через четыре дня. А уже через два дня город взяли немцы. Запомнилось, как тетя Ира переживала: как же Зиночка – такая тонкая, чувствительная девочка – будет жить среди всего этого? Мы отправились пешком на станцию Оболь к бабушке – 60 километров. Когда шли по шоссе, начался немецкий налет. Помню, тетя Ира бросила в сторону узелок, мы по откосу съехали в кусты. Лежим, ждем. И вдруг, когда самолеты полетели прямо над нами, на дороге зазвенел тот самый будильник в салфетке…

– В Оболи Зина вступила в организацию «Юные мстители». Каким вам запомнилось это время?

– Подпольное движение создала комсомольская акти-   вистка Ефросинья Зенькова. Она собрала 30 надежных ребят из школы, после их число росло. Зину взяли сразу, несмотря на то, что она была самой младшей, единственная пионерка. Ее очень любили и уважали: она была отзывчивой, внимательной, ласковой. Мне тогда было 8-9 лет, и я, конечно, ничего не знала о подпольной работе. Помню, у Зиночки собирались друзья. Меня тогда высаживали на завалинку и говорили: «Галка, у нас вечеринка, если увидишь полицая или кого-то подозрительного, пой: «Во поле березонька стояла». И я пела. Вообще, в это время Зина была мне, как мать: ухаживала, следила, учила читать и писать. Например, говорила: «Запомни наш адрес – Балтийская, 24. Если что-то случится, ты будешь знать, откуда ты, где живут наши родители».

– Каким образом вы попали в партизанский отряд?

– Это было в августе 43-го. На одной из вечеринок девушки сообщили, что людей начинают увозить в Германию. Я тогда спросила Зину: «И мы тоже поедем в Германию?» Она обняла меня: «Галенька, мы никуда не поедем. Мы в партизаны уйдем, только ты молчи!» На следующий день она попросила меня одеться как следует, сказала, что вернется на следующий день, и ушла на работу в офицерскую столовую. Ночью вместе с другими подпольщиками я отправилась в партизанскую зону – на запад, за Западную Двину: там, в глубоком тылу у немцев, была настоящая советская власть, действовало 16 партизанских бригад, и немцы туда носа не совали! Меня сразу определили в госпиталь – в избу, в которой лежали раненые. Я подавала им пить, читала стихи, пела песни, скручивала из парашютной ткани бинты. Зина пришла к нам на следующий день, как раз перед этим она отравила немецких офицеров. Но отравилась и сама: фашисты заставили ее попробовать суп. Несколько дней она болела, ее отпаивали молоком. Но выздоровела. Ее определили в разведку.

– Спустя несколько месяцев вы остались одна – Зину схватили…

– Да. Она ушла на задание, поцеловала меня, сказала: «Вернусь через три дня». Больше я ее не видела. Незадолго до этого мы с ней отправили письмо родителям, которые ничего не знали о нас. Зина написала: «Здравствуйте, мамочка и папочка! Мы живы и здоровы, чего и вам желаем. Мама, мы находимся сейчас в партизанском отряде, бьем немецко-фашистских оккупантов. Галочка тоже вместе с нами. Мамочка, пока писать много не буду, так как не знаю, получите ли вы эту записку. Как получите, так сейчас же дайте ответ. С приветом, ваша дочь Зина». Письмо это шло полгода, но родители получили его. А скоро им пришло еще одно послание – от командира партизанской бригады, где он на трех листах сообщал о подвигах и гибели Зины…

– Как сложилась ваша судьба дальше?

– Когда Зина не пришла в положенный срок, я побежала в штаб к командиру бригады с вопросом: «Где моя сестра?» Меня не хотели расстраивать и сказали: жива. Оставили у себя. Какое-то время я была при штабе. А потом, когда немцы начали проводить широкомасштабную операцию против партизан, меня отправили довеском к раненым на самолете на «большую землю». Во время той операции выжил только один из десяти партизан! Подорвался на мине мой брат Леня. Брат Коля попал в немецкий концлагерь – в конце войны его освободили… Меня определили в детский дом на станции Озерище. Я помнила домашний ленинградский адрес и написала на Балтийскую, 24: «Дорогие мама и папа, я жива, приезжайте за мной». И ответ пришел: «Галочка, за тобой едет папа!» В один из дней мы сидели с девочками в комнате, били вшей, все были побриты наголо. Вдруг заходит воспитательница: «Галя, выйди на минутку». Я взялась платок повязывать, а она: «Не надо, иди!» Вышла на крыльцо. А там – папа… После мы поехали в Ленинград. Помню Балтийский вокзал, бумажные полоски на окнах и разбитые дома. Мне казалось, весь город разбит! Потом я бежала по своей лесенке, звонила в колокольчик и встретила маму, которую не видела три с половиной года…

* * *
Галина Мартыновна после школы окончила горный институт. У нее двое детей и внуки. На протяжении многих лет она встречается со школьниками (в том числе и белорусскими) и рассказывает им о подвиге Зины. Уголок в одной из комнат в ее квартире посвящен погибшей сестре.

Беседовал Сергей ПРУДНИКОВ,
фото Натальи ЧАЙКИ (г. Санкт-Петербург).

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *