Война тащила за собой детей, не ведающих детства, и женщин с горькою судьбой…

«Да разве об этом расскажешь – в какие ты годы жила! Какая безмерная тяжесть на детские плечи легла?!»

Время не стоит на месте – бегут-несутся дни, остаются в прошлом месяцы и годы. И снова за окном желанный для многих май – красивый месяц, начинающий сезон тепла и света. Эта весна для Беларуси юбилейная – наша страна отмечает 70-летие Победы в Великой Отечественной войне. Мужественно перенесли годы, полные лишения и испытаний, участники тех страшных событий. Но то было нелегкое время не только для фронтовиков – мы преклоняемся и перед теми, кто отстоял Победу в тылу. Когда твое детство, скорее, напоминает бесконечный фильм ужасов, приходится взрослеть. По-другому нельзя – ребенок на войне не выживет. И они, дети войны, это понимали: работали наравне со взрослыми, рисковали собственной жизнью, старались поделиться с близкими последними крохами. Ольга Семеновна СМИРНОВА отлично помнит то страшное время. Родилась моя сегодняшняя собеседница в деревне Кочищи Ельского района в 1927 году.

– Ольга Семеновна, расскажите, когда началась для вас война? Возможно, вспомните первое впечатление, которое яркой картинкой врезалось в память?

– В то время я посещала пятый класс школы – совсем еще ребенок, который до конца не понимал, что происходит. Отец работал ветврачом, а я уже тогда, несмотря на юный возраст, была его помощницей. В начале войны отца из нашей родной деревни перевели на отстающий участок – родители с другими детьми перебрались в деревню Ширин. А я с братом осталась в Кочищах, потому что для нашего возраста классы были только здесь. Закончатся занятия – и мы бегом через лес к родителям, ведь нужно было продуктов на неделю взять. В лесу каждую тропиночку знала. Вот эти «перебежки» очень запомнились. Уже когда немцы приехали, мы всей семьей в лес ушли. Там у нас землянка была…

– Какими были условия труда, чем питались?

– Трудные времена были. Но, удивительно, я смерти не боялась. Как-то в лучшее верилось, надежда какая-то была. Может, поэтому сил своих никогда не жалели: надо – значит надо! Воду с болота брали, а ели… Было время, когда питались в основном грибами – жарили их, варили суп. Ночью ходили картошку копать. Наберем полные кошелки и тащим – руки «вырываем». К нам в лес, на островок, партизаны приходили. Старались их накормить. Принесем картошки, в костер бросим, так они, бедные, полусырую ее ели – не было сил терпеть. Недавно по телевизору слышала, как про женщину одну рассказывали: мол, удивительно, но она 3-4 дня ничего не ела. У меня тоже такое случалось – и ничего, выжила…

Уже когда Беларусь освободили, меня вызвали в Ельск. По метрикам выдали паспорт, дали талоны на хлеб – по 400 г в день полагалось. И отправили в командировку в Пинск – нужно было привести лошадей. Транспорта не было, потому помногу километров ходили пешком: из Розы Люксембург в Ельск, из Ельска в Мозырь, потом в Калинковичи. Там садились на товарный поезд. Голодные, уставшие… Я в подобных командировках, а также в своих бесконечных «путешествиях» по лесам «стерла» все суставы на ногах – сегодня совершенно больной человек. За телятами когда ухаживала, руки до крови натирала – даже в больнице лежала. Болели животные очень – питания нормального не было, условий для жизни. Лишай вручную отдирала – мозоли огромные на руках были. Так трудились мы очень тяжело. А еще если учесть, что сил-то у нас немного было, ведь речь о детях шла – тоненьких, слабеньких девчонках…

– Расскажите об условиях жизни, опишите домашнюю обстановку.

– Условия жизни… Поначалу ночевали в доме одетые и обутые. Приходилось среди ночи в лес убегать. А потом уже окончательно туда перебрались. Землянки небольшие – сыро, темно, холодно. Помню, взрослые развешивали по деревьям припасы: зерно, картошку, грибы. Корова, правда, у нас одна была – спасение наше. Одеть было нечего. Как-то раз с братом ночью возвращались домой. Видим, на земле лежит парашют бежевого цвета. Недолго думая, свернули его и с собой забрали – сколько я потом всего из него сшила! В доме были деревянные скамейки, столы да кровати.

– Видели ли вы немецких солдат, партизан, пленных, и при каких обстоятельствах?

– Конечно. В Ельске жила моя тетя – мамина сестра. У нее было трое детей, муж на фронте. Жить как-то нужно было, поэтому она устроилась уборщицей – немцам кабинеты убирала. Я к ней часто заходила в гости. Ей помогал один разведчик. Так вот связной была. Волосы у меня от природы красивые – густые, рыжие, здоровые. Вот в прическу мне записки и прятали, немцы на меня внимания не обращали. Вот идет маленькая босая девочка – кому в голову могло прийти, что я имею какое-то отношение к партизанам?!

Однажды пришли к нам в лес партизаны. Попросили соли, а мама закопала соль во дворе. Я и пошла. Уже когда назад возвращалась, немцы меня увидели, стрелять начали. Все происходило как в замедленном фильме: я бегу, а кажется, будто стою на месте. Смерти не боялась. Самое страшное было – это попасть в плен. Мою подружку немцы изнасиловали, а потом облили бензином и подожгли. Вот чего боялась! Лес знала замечательно. А туда, где местность незнакомая была, батька мой ходил. Он по молодости часто в близлежащие деревни наведывался – на танцах там жену себе искал.

Самолеты часто бомбили. Один раз с батькой возвращались, а на нас неожиданно самолет налетел. Меня в сторону отбросило, землей засыпало – после бомбежки с трудом откопали. В тот вечер меня контузило – с тех пор плохо слышу. Родную деревню сожгли полностью – ни одной хаты не осталось. Людей погибло очень много. Ведь тогда все очень доверчивыми были. Сказали им немцы, что собрание какое-то будет. Жители села собрались в центре деревни, а их окружили солдаты с собаками, загнали в одно здание, двери закрыли и подожгли. Из нашей деревни осталось в живых всего несколько семей. Вот как оно было…

– Какими были люди по отношению друг к другу в то страшное время?

– Абсолютно разными. Помогали друг другу, работы не боялись. Терпеливыми все были. Потом уже, после войны, никто не требовал ни квартир, ни льгот. Со временем переселились в деревню Роза Люксембург. Голодное время – есть абсолютно нечего, а мы на новом месте. Запомнилось, как спали на голом полу, постоянно хотелось есть. На новом месте никто не помог. Но я ни на кого не обижалась – каждый жил, как умел.

– Расскажите, как сложилась ваша дальнейшая жизнь.

– Старший брат уже в конце войны погиб в боях за Польшу. До сих пор не могу об этом без слез вспоминать, ведь до окончания войны тогда оставались считанные дни. Младшие дети выжили, родители тоже благополучно войну пережили. Папа продолжал работать ветеринарным фельдшером, я по его стопам пошла. Вышла замуж, родила дочку. В Мозыре сегодня проживает еще один мой брат. У меня есть и внуки, и правнуки. Близкие помогают мне, регулярно навещают. Приходит ко мне социальный работник Ирина Альховская – замечательная женщина. Представители социальных служб навестили как-то, посмотрели, как я живу. Предложили ремонт сделать – полностью за счет государства. Так что теперь у меня светло и красиво. К сожалению, не помню, какая организация выполняла ремонтные работы. Девочек звали Галя, Люба, прораб Лидия Даниловна – пусть примут искреннюю мою благодарность! Школьники приходят, местная власть интересуется моими проблемами. Так что вниманием я не обделена. Только вот здоровья нет – осталось оно в далеком прошлом, в военном детстве да послевоенной юности…

Юлия ПРАШКОВИЧ
Фото автора

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *