Размышления у музейного подъезда

Музеи бывают разные. В одни мы приходим, потому что «положено, раз сюда приехал». Другие посещаем, чтобы увидеть нечто редкое и уникальное, что есть только здесь, чтобы потом похвастаться знакомым «представляете, а я видел…!» или небрежно обронить «да видел я…, ничего особого».

Но есть и такие, куда приходишь, чтобы остаться наедине со своими мыслями и восстановить в себе память предков. Именно таким и является мозырский музей «Палеская веда».

img_php

Несколько раз в жизни приходилось быть свидетелем такой ситуации: приезжают иностранцы, завязывается общение, мои соотечественники демонстрируют прекрасное владение иностранным языком, но по мере углубления общения выясняется, что мы основательно знаем чужие обычаи, культуру, традиции, но очень мало – про самих себя, нередко считая обыденным и незначащим по-настоящему удивительные вещи.

Полесье не зря называют уникальным регионом: если посмотреть на подробную карту, то мы увидим, что это своеобразный лесной остров, отделенный от урбанизирующегося материка многочисленными реками, речушками, озерами, болотами. До проведения широкомасштабной мелиорации через Полесье существовало всего несколько устойчивых сухопутных проходов, и наиболее надежным было пересечь Полесье по немногочисленным рекам. Словом, наши пращуры населяли отдельную лесную республику, жившую своей жизнью, нередко отличной от окружающего мира.

Эти догадки подтверждают сотрудники музея: «Нашы продкi ўяўлялi акаляючы свет як нейкую цэласнасць, унiверсум, што складаўся з сукупнасцi ўпарадкаваных сiстэм, якiя ўвесь час паўтаралiся, i дзе рацыянальнае i мiфалагічнае цесна перапляталася.

Мадэль свету, сатканая творчым розумам нашых продкаў, мае гарызантальнае i вертыкальнае чляненне, у аснове якога ляжыць кола – сiмвал вечнага кругазвароту жыцця i вось-прадрэва, якое вызначае месца чалавека ў космасе. Спалучэнне i адзiнства гэтых двух субстанцый – гэта спалучэнне i адзiнства Прыроды i Чалавека.

У светаўяўленнях беларусаў-палешукоў Прадрэва цi Дрэва жыцця мадэлявала свет i па вертыкалi, i па гарызанталi, i ў часовых адносiнах. Па вертыкалi яно злучала тры сферы: карэннi яго знаходзiлiся ў Падзем’i, камель – на зямлi, крона – у небе. Па гарызанталi ў Дрэве адрознiваюць чатыры часткi: яно стаiць пасярод Свету, якi разгортваецца ад яго ў чатыры бакi. Мадыфiкацыяй Дрэва жыцця з’яўляецца храм i сам чалавек…»

Чем не «магический реализм» Габриэля Гарсиа Маркеса в его знаменитом произведении «Сто лет одиночества»?

«Веды кажуць, што я таксама Дрэва Сусвету, крыж, расхрыстаны ў час i прастору. Бо галава мая – сфера нябесная, як у Дрэва Божага крона, як гонкая верхавiна ў крыжа; грудзi ды верхняя частка жывата – зямная цвердзь: тут трапечацца свечка душы i раскашуюць парасткi жыцця; спод, нетра зямная – нiз жiвата i ногi, куды праз душу-грудзi заглыбляюцца каранi» (А.Хатэнка).

Вроде бы прошло много времени, и никуда не деться от техниче-ского прогресса, но, когда слушаешь обстоятельный рассказ экскурсовода, вдруг делаешь открытия, что многие обычные и незаметные ритуалы, которым следуешь в повседневной жизни, до тебя были естественным поведением.

Помню, когда приносили моих новорожденных детей из роддома, после вечернего купания родные отправляли меня со строгим наказом вылить воду там, где никто не ходит. На улице было темно, холодно и ветрено, но послушно выполнил все указания.

Прошло много лет, и узнаю, что так поступали полешуки, правда, с существенной разницей: после первого купания девочки вода выливалась за порог – чтобы быстрее замуж вы-шла, а мальчика – под печку, чтобы хозяином в доме стал.

Вспоминая годы армейской службы, всегда поражался тем переменам, которые производят с еще недавно бравым солдатом, попавшим на гауптвахту, отсутствие ремня. Вроде простая деталь одежды, но и осанка уже понурая, и вид не молодцеватый, и взгляд парень в сторону отводит.

У военных, конечно, есть свои сугубо практичные соображения, почему арестанта надо оставить без ремня, но в провинившемся бойце наверняка говорит память предков, когда мужчине на людях находиться без пояса считалось непристойным. Для полешуков ношение пояса было синонимом взрослой и ответственной жизни с определенными морально-этическими нормами поведения. Поэтому мужчины до сих пор на подсознательном уровне чувствуют себя некомфортно, оставаясь без пояса в виде ремня в наше время. Недаром о неприлично ведущем себя человеке мы говорим: «Ишь, распоясался!»

По мере ознакомления с внешне немудреным бытом наших предков сочувствие в духе «как же они жили-то – без интернета и телевизора?» сменяется чувством легкой зависти к умению жить в согласии с природой. Так что не надо было и задумываться о ее сохранении – весь жизненный уклад гармонизировал этот процесс совместного плодотворного существования.

И оставленные нам сказки, преданья, обычаи, традиции не дают повода сказать, что этот образ жизни был отсталым и стал развиваться и преображаться только благодаря общественно-политическим переменам в истории государства.

Музей «Палеская веда» не дает нам сухую информацию-картинку о жизни Полесья, но рассказывает, кто мы, какие мы, подсказывая, как сделать нашу жизнь более спокойной в наш стрессово-скоростной век.

«Насенне iмкне ў парастак; парастак гадуе, налiвае плод, у якiм адаб’-ецца ягоны, парасткавы вобраз; i зерне зноў рассеецца ветрам па зямлi, праб’ецца да святла сцяблiнай… I няма ў жыццёвага вянца-карагоду нi пачатку, нi завяршэння, няма станiшча, жытла нi ў цемры, нi ў святла, нi ў смерцi, нi ў зачыну. Бо паўсюль ёсць, прамянiцца жыватворнае святло i паўсюль падсцярагае яго навалач цемры. Усё ў свеце белым знiтавана, пераплецена» (А.Хатэнка).

…Музеи бывают разные. Пройдя по залам «Палескай веды» и выслушав неспешный рассказ экскурсовода, для которого ты дорогой гость, а не безликий посетитель, понимаешь нечто большее, чем набор отдельных фактов.

Наши далекие предки учат нас, что жизнь вечна, и мы не уйдем из нее просто так, но обязательно оставим свой след, и все опять повторится сначала.

Дмитрий КУЛИК