Из истории мозырского Свято-Михайловского собора

У каждого города своя история, свое лицо. У Мозыря это живописные холмы, по которым затейливо вьются извилистые улочки. Старые домики застенчиво прячутся по оврагам, а старинные здания гордо возвышаются на вершинах холмов. Один из таких холмов, вернее, его часть, подарил в 1645 г. монахам-бернардинцам отставной полковник Стефан Лозко и для них построил небольшой деревянный монастырский комплекс. В 1648 г. во время крестьянской войны обитель была уничтожена. В течение войн XVII века Мозырь был практически стерт с лица земли. В 1678 г. началось восстановление Мозыря при Великом князе Литовском Яне III Собеском. В 1760-1778 гг. маршалок Казимир Аскерко «адбудаваў касцёл з грунту» в стиле позднего барокко. В монастырский комплекс входили также начальная школа и библиотека. Костел был освящен в честь архангела Михаила 16 июля 1775 г. бискупом Феликсом Товяновским.

После лихолетий конца XVII века и присоединения белорусских земель к Российской империи бернардинский монастырь был закрыт в 1832 г. В этом же году монастырское здание было отдано под присутственные места Мозырского уезда, а с 1847-го г. там размещался госпиталь. В 1851 г. после пожара была составлена документация (каштарыс) на переоборудование костела в православную церковь. Реконструкция завершилась только в 1865 г., 5 сентября этого года храм был освящен по православному чину в честь святого архистратига Божия Михаила. В правом приделе был освящен престол во имя святителя Кирилла Туровского, а в неосвященном левом располагались ризница, библиотека и архив.

Собор архангела Михаила. Литография XIX века.

Собор архангела Михаила. Литография XIX века.

Пощадили храм Первая мировая и гражданская войны. Находясь под защитой архистратига небесного воинства, мозырский собор святого Архангела Михаила не был разрушен. Его ждало иное страшное испытание.

26 января 1926 г. Свято-Михайловский собор передан в ведомство раскольников – «живоцерковников»; обновленческий митрополит, раскольник Даниила (Громовенко)  провел тайные переговоры с ОГПУ и добился расторжения договора на использование храма православной общиной.

10 февраля 1928 г. Свято-Михайловский собор приобрел статус кафедрального собора новообразованной Мозырской обновленческой епархии. Позже, в 1933 г., часть собора была приспособлена под сыпной пункт для зерна. К лету 1937 г. собор был окончательно закрыт и стал тюрьмой, сначала окружной, а затем областной. В бывшем монастырском корпусе, примыкающем к зданию храма, разместилось управление НКВД Полесской области, где «особые тройки» вели допросы и выносили приговоры арестантам.  В нефе храма по периметру стояли трехъ-ярусные нары, на которых размещались арестанты по нескольку человек на один лежак. На хорах церк-ви стоял вооруженный охранник. Выходить в центр помещения запрещалось, при нарушении охранник стрелял без предупреждения. В подвалах также были арестантские камеры, некоторые были санитарными: в них закапывали погибших от голода и болезней.

Рассказы очевидцев тех страшных дней потрясают: автору этой статьи рассказывала бабушка о страшных криках, доносившихся по ночам из подвалов собора. Крипт, где ранее была усыпальница рода Аскерок, устлан человеческими костями, засыпанными песком, перемешанным с известью.

Сегодня в знак покаяния и назидания потомкам в крипте Свято-Михайловского кафедрального собора на месте мученичества сотен людей оборудован храм в честь новомучеников и исповедников земли белорусской.

Именно об этом говорил патриарх Кирилл в своем выступлении 4 ноября 2015 г. Предстоятель Русской православной церкви отметил, как важно помнить о непростых 30-х годах, несправедливость и кровь которых «никогда не должны уйти из нашей памяти», а страдания нашего народа в эти годы, по словам патриарха, «никак нельзя минимизировать».

Для русской церкви страдания нашего народа – не общие слова, а совершенно конкретная, личная для многих трагедия новомучеников, память о которых бережно хранится в церкви. XX век оборвал нам историческую религиозную память не только на национально-государственном уровне, но и на семейном. Человек часто не знает своих корней, не знает, кем были его предки, и ощущает себя заброшенным сиротой. Криптовый храм в память невинно убиенных на земле нашей – напоминание о том, что у каждого из нас на небесах есть молитвенник-покровитель. Это напоминание о том, что наше сиротство одностороннее. Мы забываем и отрекаемся от Бога, но Он не отрекается от нас.

Храм Господний, где две сотни лет возносились молитвы к Богу, стал тюрьмой, через которую прошло огромное количество людей, по неполным данным – около 5 тысяч человек. Практически все духовенство города и Мозырского района было репрессировано. И сегодня многие обращались к автору этих строк узнать о судьбе своих родственников, которых однажды увели из родного дома навсегда. К сожалению, имена многих мучеников и подвижников останутся неизвестными. Только Господь знает каждого по имени и каждому воздаст по мере их подвига. Они стоят у Престола Божия, молятся и ходатайствуют о нас.

В криптовом храме необычный кованый иконостас в виде тюремной решетки и каменный престол. Справа устроена часовня-усыпальница, где покоятся останки замученных и убиенных, там есть черепа с пулевыми отверстиями. Они убедительней всех документов говорят об убиенных наших современниках, а не о монахах-бернардинцах, как считают некоторые.

К потолку крипты подвешено более сотни лампад в честь невинно пострадавших в годы репрессий; здесь же находится образ «Спас Чернобыльский», написанный на молитвенную память о погибших ликвидаторах последствий катастрофы на ЧАЭС.

Во время Второй мировой войны собор был открыт и оставался действующим весь период оккупации. После войны были сделаны не-однократные попытки его закрыть, но по милости Божией в 1951 г. была зарегистрирована православная община, и храм удалось отстоять.

В период с конца ХІХ века и по начало ХХ века в архитектуре храма существенных изменений не произошло. Однако современный интерьер не похож на интерьер ХІХ века. Сохранились только архитектурные детали: крестовидные сдвоенные перекрытия, настенные пилястры, которые украшают удивительные по красоте росписи. В 80-е годы прошлого столетия стены притвора и северного нефа расписал знаменитый художник А.Исачев, его неординарные картины известны во всем мире.

Сегодня Свято-Михайловский кафедральный собор является духовным центром православной жизни Туровской епархии и историческим памятником – жемчужиной архитектуры Полесья.

В данное время кафедральный собор стоит, «одетый» в леса. Идет ремонт фасада храма, и по окончании работ он приобретет свой первоначальный цвет. Сегодня в Свято-Михайловском соборе будут очень рады вашей посильной материальной помощи, дорогие мозыряне! Как никогда она придется сейчас ко двору. Более подробная информация есть на сайте Туровской епархии.

Тамара КОШЕВНИКОВА

Из истории мозырского Свято-Михайловского собора: 3 комментария

  • 30.11.2015 в 00:24
    Permalink

    Цитата:
    Маленький пример. Как рассуждает змагар, когда вступает в прения по поводу статуса русского языка или в вопросе Беларусь\Белоруссия? Он вспоминает кошерную схему, по которой Беларусь должна быть во всём белорусской, москали — враги, русский язык — язык оккупантов, а еще мову надо развивать — и для этого русский язык надо отменить! И подгоняет все известные ему аргументы под эти тезисы. Просто потому что так кошерно, расово, по нраву и надо.
    Как рассуждает вменяемый человек? Мозгом. Язык не икона, а средство общения живых людей, и правильно говорить так, как тебя поймут. Любой, кто общался с россиянами продолжительное время, замечал, что если спокойно говорить при них «Беларусь» без истерик при слове «Белоруссия», то они и сами начинают так говорить.

    Тем более нельзя запретить абстракцию-язык, но можно создать проблемы конкретным людям, лишив их права его использовать на работе, в школе или в суде. Лишать русский язык статуса государственного значит просто создать проблемы тем, кто им пользуется. И никакого абстрактного «развития мовы» за этим не последует — тоже пользуются живые конкретные люди, поэтому развивать мову значит делать так, чтобы эти разговаривающие на мове человеки не имели проблем и специфических трудностей с её использованием — чтобы на них не смотрели, как на дикарей, чтобы они могли в любой части страны без преград её использовать.
    И всё, не надо никакой духовности, глубинных смыслов и рассуждений за белорусскую историю. Змагарский же подход привел к прямо противоположному результату: на носителей литературного белорусского языка на улице большинство населения смотрит в лучшем случае как на опасных идиотов, от которых надо держаться подальше.

    Рейтинг комментария:Vote +10Vote -10

  • 29.11.2015 в 20:43
    Permalink

    Падтрымліваю Кастуся! Але ж, няўжо ён не разумее, што прыкрываючыся правам выбару аднае з дзяржаўных моваў Рэспублікі Беларусь, «Жыццё Палесся» папросту дэманстратыўна, цынічна і мэтанакіравана ігнаруе першую дзяржаўную мову: за ўвесь лістапад, які заўтра перагорне сваю апошнюю старонку, на сайце мазырскай «раёнкі» з’явіўся усяго АДЗІН (!!!) матэрыял па-беларуску.
    Тое, што газета стала адным з найбольш актыўных праваднікоў расійскай асіміляцыі беларускага этнасу на Мазыршчыне, канешне не толькі здзіўляе, але і абурае. Але такая ўжо гэта газета. Мае ранейшыя каментары, нават цэлая галіна, дзе яны абяцалі прытрымлівацца роўнага баланса дзвюх дзяраўных моваў, а потым я іх наноў лавіў на відавочным грэбаванні беларускай, папросту выдаленыя з сайта. Што называецца, каментары тут залішнія…

    Рейтинг комментария:Vote +10Vote -10

  • 21.11.2015 в 20:45
    Permalink

    Чаму беларуская мова ў двукоссі — «адбудаваў касцёл з грунту» — і дужках — (каштарыс)? Чаму артыкул па гісторыі Мазыра нельга было цалкам напісаць па-беларуску?

    Рейтинг комментария:Vote +10Vote -10

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *