Мозырянин Анатолий Гапоненко, ликвидатор последствий аварии на ЧАЭС: мы помним!

О трагедии на Чернобыльской АЭС вспоминают во всем мире. Взрыв четвертого энергоблока Чернобыльской АЭС 26 апреля 1986 года считается самой тяжелой техногенной катастрофой в мировой истории. При разрушении реактора в атмосферу попало огромное количество радиоактивных частиц, загрязнению подверглась территория более 150 кв. километров. В зоне заражения оказались десятки миллионов людей, сотни тысяч принимали участие в ликвидации последствий аварии.

Это сейчас, услышав словосочетание Чернобыльская АЭС, каждый представляет себе ужасную трагедию, а в 1986 году после аварии мир не перевернулся. Многие отправлялись в таинственную зону, даже не зная, что их там ждет…

Анатолий Маркович ГАПОНЕНКО – в прошлом ликвидатор последствий аварии на Чернобыльской АЭС, начальник гарнизона пожарной службы Брагинского района, начальник Мозырского ГРОЧС, полковник внутренней службы в запасе, сегодня работник администрации одного из градообразующих предприятий.

Гапоненко

«Мы помним и никогда не забудем дни, проведенные в «мертвой» зоне, работу по дезактивации местности, техники, откачку воды из активной зоны реактора, тушение лесных пожаров и торфяников, – говорит Анатолий Маркович. – Даже зная о радиации, мы не до конца осознавали, насколько опасно то, что не имеет ни цвета, ни запаха».

По данным общественной организации «Чернобылец», всего в ликвидации последствий чернобыльской аварии приняло участие свыше 600 тысяч человек. Среди них был и наш собеседник Анатолий Маркович Гапоненко, которому есть что вспомнить и что рассказать.

«В то время работал начальником военизированной пожарной части №17 на Мозырском нефтеперерабатывающем заводе. 26 апреля была суббота, как сегодня помню. Утром я отправился в часть на смену караула. Когда приехал, один из офицеров рассказал мне, что ночью, когда они возвращались из Киева, вдалеке отчетливо был виден светящийся столб над атомной станцией. По всей видимости, это был пожар. А днем поступил приказ всему офицерскому составу перейти на круглосуточное несение службы. К тому моменту мы знали, что на станции случилось ЧП, но не могли себе представить масштабы той страшной аварии. Первые дни после трагедии мы практически не покидали часть. А уже когда началась эвакуация людей с зараженной территории, наших сотрудников начали привлекать для ликвидации последствий аварии по полной программе. В частности, в Наровлянском районе мы занимались дезактивацией техники и местности. Учитывая большие объемы работы, к нам на помощь были направлены силы Министерства обороны страны. Наша главная задача на тот момент была обеспечить пожарную безопасность на загрязненной территории. А сделать это в сухую и жаркую погоду было сложнее вдвойне. Сперва лесные пожары, а затем торфяники вынуждали наших сотрудников работать сутками без перерыва. Для работы на пожарах были образованы сводные отряды в Брагине, Хойниках, Наровле. Ближе к осени стало еще труднее, так как многие жители, эвакуированные из своих населенных пунктов, попытались вернуться обратно в зону отчуждения за своим имуществом. Они чуть ли не напролом шли на милицейские кордоны. Когда началась военизация пожарных подразделений в районных центрах Гомельской области, я добровольно перешел на службу в родные Хойники. Позже так сложились обстоятельства, что меня направили в Брагин, где я с 1 октября 1986 по 1 декабря 1989 года занимал должность начальника гарнизона пожарной службы района. Все это время мы занимались тушением пожаров. Осенью вплоть до первого снега горели торфяники, а весной 1987 года, начиная с марта, от торфяников загорелась трава. Площади возгораний были огромные – до 600 гектаров. В таких сложных условиях, когда люди уже изнемогали от работы, приходилось привлекать на тушение пожаров военных. Кроме того, не хватало индивидуальных средств защиты. А ведь уровень радиации никто не измерял. Да, приезжали специалисты с дозиметрами, но я старался не пугать своих сотрудников этими цифрами. Работали посменно, пытаясь хоть как-то поберечь свое здоровье. Тогда никто не говорил, что тяжело или опасно. Все понимали ситуацию и выполняли свои работу в полном объеме. Самая главная угроза на тот момент – это лесные пожары. Ведь не секрет, что при горении в 10, а то и более раз увеличивается уровень радиации. В то время мало кто задумывался о радиации, что она скажется на здоровье. Это уже спустя несколько лет мы на себе стали ощущать коварную силу радиации. Многие из тех, кто работал со мной, стали болеть, а некоторых уже давно нет в живых. С дрожью в голосе вспоминаю своих ребят, с которыми мы работали в Брагине.

В последующие годы работы тоже хватало всем. Каждый день выезжали на торфяники или лесные пожары. Да, объемы были уже не те, да и опыта в борьбе с ними мы уже набрались. Однако в 1988 году пришлось столкнуться с еще одной проблемой. В этот год катастрофически не хватало воды. Все каналы оказались осушены. И приходилось приложить неимоверные усилия, чтобы хоть как-то исправить ситуацию. Отсыпали дамбы, прочищали каналы. Вода нужна была, как воздух. Это уже потом научились ставить насосные станции и качать воду. А тогда было очень тяжело.

Лето 1989 года выдалось засушливым. И опять лесные пожары, причем в непосредственной близости от реактора. За три года, проведенных в Брагине, настолько изучил местность, что сегодня с закрытыми глазами могу проехать и показать каждый населенный пункт.

Зимой 1989 года вернулся в Мозырь. В тот момент здоровье начало давать сбои. Медики посоветовали уехать на некоторое время из радиационной зоны. Так я на протяжении 2,5 года жил и работал в Минском районе. Там же параллельно прошел и санаторное лечение. Поправив свое здоровье, вновь вернулся в Мозырь, где к тому времени образовался отряд военизированной пожарной службы. Мне предложили должность заместителя начальника. Я согласился. Позже стал начальником Мозырского ГРОЧС.

Сегодня благодаря исполнительной власти ликвидаторы не остаются без внимания. Их приглашают на различные мероприятия, говорят слова благодарности за неимоверный труд и риск. Но время меняется, и для молодого поколения авария на ЧАЭС – не больше, чем просто факт из истории. Но мы, ликвидаторы, всегда будем помнить эту страшную дату – 26 апреля. Дай Бог, чтобы на нашей земле никогда не повторился Чернобыль».

Сергей БОРОВИК
Фото автора

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *