Мозырянин Юрий Ермак, ликвидатор аварии на ЧАЭС: «Смывали радиоактивную пыль»

Герои войны с невидимым, но смертоносным «противником» – ликвидаторы последствий аварии на ЧАЭС.

Дата 26 апреля 1986 года отмечена в календаре мировой истории как одна из самых трагичных. Взрыв четвертого энергоблока Чернобыльской атомной электростанции стал крупнейшей техногенной катастрофой мира. На борьбу с вышедшим из-под контроля «мирным атомом» было выдвинуто около 600 тысяч человек со всего Советского Союза. Таких людей называют ликвидаторами – без их помощи и без того печальные последствия аварии на ЧАЭС могли бы быть куда более страшными. Основной удар пришелся на 30-километровую зону (или, как ее называют, зону отчуждения) вокруг атомной электростанции. От радиоактивной стихии защищались как от инфекции: необходимо было проводить дезактивацию буквально всего, что оказалось на ее пути.

Ермак ЮрийОт зоны отчуждения до белорусского Полесья рукой подать. И мозырские пожарные непосредственно участвовали в дезактивационных работах. Один из участников, ныне инспектор группы обучения гражданской защите Мозырского ГРОЧС Юрий Филиппович ЕРМАК, делится воспоминаниями.

Профессию пожарного Юрий Филиппович выбрал, следуя примеру старшего брата. В 1980 году, окончив школу, поступил во Львовское пожаротехническое училище МВД СССР. После его окончания в звании лейтенанта прибыл в город Мозырь по распределению. Была возможность поехать по всему Советскому Союзу – и в Москву, и на Дальний Восток, но тянуло в родные места. Пришел работать в СВПЧ  (самостоятельная военизированная пожарная часть).

– В это время часть только образовалась, было нас порядка 4 офицеров, и я набирал караул из 11 человек. Мне на тот момент было 20 лет, – рассказывает Юрий Филиппович.

Через три года – авария на Чернобыльской атомной электростанции. Первыми о случившемся ЧП узнали пожарные населенных пунктов, находящихся в непосредственной близости от места событий, Мозыря в том числе.

– 27 апреля утром на разводе караулов начальник пожарной части объявил нам о том, что в Чернобыле произошла авария на АЭС. Из областного управления военизированной пожарной службы поступила команда, пока еще устная, о переводе в режим усиленного несения службы. Всему личному составу запрещалось покидать территорию Мозырского района без разрешения руководства. Но толком никто не знал, что произошло. Особого волнения не было: ну произошла авария, случается и такое, – вспоминает наш собеседник. – Но уже в полдень того же дня был объявлен общий сбор личного состава части, где зачитали приказ о переводе на двухсменное несение службы. Дежурили раньше сутки через двое, теперь – сутки через сутки. Сказали, что надо быть наготове. Технику тоже приводили в готовность. 29 апреля первое подразделение нашей части уехало на тушение пожаров в 10-километровую зону: было очень жарко, горели торфяники и леса.

А дальше был приказ начальника УВД Гомельского облисполкома (тогда пожарная служба была в системе МВД) о том, что на границе 30-километровой зоны, в Наровлянском районе, необходимо было организовать пост дезактивации техники. Три пожарных автомобиля, автоцистерна, насосная пожарная станция для перекачки воды на большие расстояния и рукавный автомобиль, который предназначался для вывоза пожарных рукавов длиной до 2 км, отправились на юг БССР.

Свой лагерь пожарные разбили на берегу реки Словечно. Им выдали элементарные средства защиты (противогазы и костюмы «Л-1»), но, как вспоминает Юрий Филиппович, ими почти никто не пользовался: риска для здоровья не осознавали и не понимали, к тому же в те дни стояла необычная для начала мая жара, и не то что в защитных костюмах и противогазах, даже в простой пожарной форме было жарко. Блокпост для выезжающих из зоны автомобилей установили на мосту через реку, протянув от воды до места назначения рукавную линию длиной 500 метров. Любая техника, следовавшая из 30-километровой зоны, проходила дезактивацию: машины просто обмывали водой.

Дежурство на посту длилось сутки, затем пожарная смена возвращалась в Мозырь, на их место заступали напарники. Отработавших смену бойцов сразу, не дав даже зайти домой, везли в поликлинику, где медики замеряли уровень полученного ими облучения.

– Были критерии по дозе радиации, результаты замеров записывали в журнал, – продолжает Юрий Ермак. – Дальше – сутки отдыха и сутки дежурства в Мозыре. Затем снова в Наровлянский район. Практически все пожарные нашей части побывали на дежурстве на дезактивационном посту.

Ближе к концу мая уровень воды в реке упал, пришлось перебазироваться в другое место, где воды побольше. Здесь, помимо дезактивации всего проходящего транспорта, заправляли водой машины, которые проводили дезактивацию деревень в зоне отчуждения. Дальше в воду из реки добавлялся специальный порошок, способствующий нейтрализации радиоактивных частиц. Этим раствором из пожарного шланга мыли все жилые строения населенных пунктов, которые стояли ближе всего на пути радиоактивного облака. Следом на блокпосту у Словечно организовали и пункт дезактивации людей: специальные палатки с душевыми, где можно было смыть с себя радиоактивную пыль.

В это время вместе с нами стали дежурить работники милиции. Милицейский пост был нужен для того, чтобы останавливать переселенцев, желающих вернуться домой. Ведь как было? Многих эвакуировали в спешке, в суматохе, объясняли, что это временная мера, и велели брать с собой только самое необходимое: документы, кое-что из провизии и сменной одежды. Все имущество оставалось в брошенных домах. Впоследствии люди возвращались, чтобы забрать мебель, телевизоры и другие крупные вещи, но забирать их было уже опасно. Охранную функцию мы не выполняли – у пожарных была своя задача. Поэтому первое время просто дезактивировали машины, которые двигались в обоих направлениях.

У нас тоже тогда особого страха перед радиацией не было. Конечно, о том, чем она опасна, мы немало знали из лекций в учебных заведениях, специальных курсов. Осознавали, что это опасно. Но о реальной радиационной угрозе до того момента знали только понаслышке. Как и многие люди, которые не верили, что дело серьезно, и стремились вернуться в свои дома. Это такой трагический след в истории: когда поначалу не веришь, а затем начинаешь ощущать, какой страшной может быть цена человеческой ошибки. Когда дезактивировали автомобили местных жителей, приходилось выслушивать много негатива: люди были напуганы и разозлены, – говорит наш собеседник.

Многие из коллег-пожарных, бывших ликвидаторами последствий аварии на ЧАЭС, рано ушли из жизни, вспоминает Юрий Филиппович. И не забыть подвига бойцов «первого эшелона», того, что спустя несколько минут после катастрофы выехал на тушение горящего реактора: эти люди вошли в самое радиоактивное пекло. Все те, кто работал на ликвидации последствий аварии, кто вывозил людей из зоны поражения, кто спасал жизни, – настоящие герои.

Юрий Ермак всю жизнь посвятил работе в районном отделе по чрезвычайным ситуациям. Вышел на пенсию в 2008 году в должности заместителя начальника горрайотдела по чрезвычайным ситуациям по оперативно-тактической работе. Но остался на службе: сейчас он работает инспектором группы обучения гражданской защите.

26 апреля Юрий Филиппович, как и другие мозырские ликвидаторы, придет на митинг-реквием, посвященный трагедии на Чернобыльской атомной электростанции. Событие, ставшее очередным горьким уроком для человечества, имеет уже 30-летнюю давность, но все так же в памяти.

– Хочу передать пожелания всем коллегам, сослуживцам, ликвидаторам последствий аварии на ЧАЭС здоровья, спокойствия, благополучия, – говорит Ю.Ф.Ермак.

Елена МЕЛЬЧЕНКО

Фото автора

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *