Все на свете переменится, век сменится, пронесутся годы, словно с горки вниз… Только ты, душа, суровой жизни пленница, из меня, как из темницы, смотришь ввысь

Лариса ЧернаяИскренне говорю я, истина: мир велик, ну, а ты – одна.

Теперь-то я знаю: душа не старится! Вслед за Архимедом, когда он открыл названный впоследствии его именем закон гидростатики, я тоже впервые восклицаю: «Эврика!» Озарение небес! Радость какая! Мысль какая удачная! В одночасье откопала такое состояние! И его никто у меня не похитит. Никогда! Потому что оно – только мое. На все мои дни земные. И спрятано в надежном месте – рядом с сердцем.

Сделала открытие вселенской значимости и этим горжусь. И с вами со всеми им щедро делюсь. Знайте про это, думайте про это и радуйтесь! Потому как цены ему нет: а сколько стоит счастье? Теперь все стало по своим местам. Прежде это было для меня каплей метафизики, теперь – предустановленная гармония. И я согласна с Лейб-ницем: так оно и есть – ниспосланная Богом закономерность всего сущего. Нет,  Ювенал был не прав. Он уверял, что хорошие люди редки, и что их едва ли наберется более семи. А я утверждаю обратное: да лично знаю куда больше! До своего открытия все не могла понять: столько лет не виделась с друзьями, а они, что удивительно, – все те же. Помыслы – чистые, словно вода над галькой. Настроение – будто Персефона у матери Деметры в гостях задержалась, и та, обладая волшебным даром, от радости великой озарила их такой россыпью душевных щедрот, как обычно посылает изобилие на землю в это время. Та же музыка в сердце, как будто застывшая, нескончаемая, прекрасная мелодия Ниагарского водопада… И тот же блеск в глазах, как лунное сияние тихой темной ночью. И радость, словно солнечный лучик, мужественно борющийся с мрачными тучами. И надежда – все хотят быть счастливыми. Осталась и все покоряющая сила – терпение. А все почему? А все потому, что душа не старится!

Взглянула в зеркало: теперь я такая. Открыла альбом: изменения во внешности есть. Временные. Но это не повод печалиться: с фотографий улыбнется нежно молодость, и окажется – душа еще жива… И время на нее, в отличие от личика, морщинки не положит. Вот чудеса! Не стареет душа. Потому что здесь – иная субстанция. Духовная. Убеждаюсь в этом каждый день.

Сегодняшний – о, ужас! – не задался. С самого утра. Началось оно с того, что разбила красивую фарфоровую китайскую вазу. Огорчилась, разумеется. Дальше – больше. Спешила, торопилась – больно ударила об острый предмет колено. Закусила губу. От негодования. На саму себя. На полдороги застрял лифт. А у меня – клаустрофобия. Включила все свое мужество. К нему подключила терпение. В таком прекрасном тандеме и выжила. Убежала от стресса, пока помощь не подоспела. Настроение – небо смотрит сентябрем. Вышла на улицу: солнце – что апельсин. Заулыбалась. Сама себе. Потому как,  несмотря на все бытовые бяки, душа все равно ликовала: как прекрасен этот мир – посмотри! А ведь если бы годы своим тяжелым грузом опустились на душу, словно два больших белых лебедя на поля в декабре, что бы было? Сумрачный взгляд на мир. Осенний. Страшно представить. А так? Пусть возраст и худшая из птиц, но души это не касается. Она по-прежнему поет. Она по-прежнему под сенью нежной власти. Молодости. И этим я пользуюсь. С лихвой. Ибо краток Истм жизни. Ну да ладно, этот незадавшийся один день. Откручу, как киноленту, жизнь свою, и что? То же самое. Немеркнущая радуга души. Над дорогой судьбы. От дня рождения и до сего часа. А ведь были моменты, когда земля уходила из-под ног. И небо кружилось. И солнце из-за горизонта не поднималось. В моих глазах. И подкрадывалось отчаяние. Но вслед за Вергилием повторяю: «Кто про себя может сказать: «Хуже уже мне быть не может?» Никто. Потому как всегда есть худшее. И казалось: все, теперь в моей урне будут одни черные камешки. Белых не станет. По обычаю древних римлян. Точнее – фракийцев. В счастливый день они бросали в урну белый камешек, а в несчастливый – черный и в конце жизни подсчитывали их.

В этом пламени горя душа уцелела. Не сломалась. Не ожесточилась. Не затвердела. Не скукожилась. Не озлобилась. Чудо Господнее да и только! Взяла душа да и восстала из пепла. Словно птица Феникс. И остроты своего видения не потеряла. И тонкости своей. И глубины. И красоты. И неповторимости. И величия – все осталось при ней. Может, потому мы и живем? Даже если судьба для нас подыскала, казалось, непосильный крест. Вы не задумывались об этом? Потому что бедствие – пробный камень доблести. Души. И если теперь плохо, то не всегда так будет и впредь. Это говорит она, душа. Не знает сладкого, кто не отведал горького? И впрямь: кто знал бы Гектора, если бы Троя была счастлива?

Как-то задалась думой: а в чем отличие состояния моей души юных лет и дня сегодняшнего? Да, она стала мудрее. Более зрячей. Более рассудительной. Более глубокой, наверное. Более просветленной. Поменялся угол зрения, возможно. А во всем остальном – всё та же. Semper idem, как подписывалась всегда самая прославленная королева Англии Елизавета І, – всё та же. Замечаю: тихо, но уверенно звучит музыка души. Бросили вслед колючее слово – царапнули, словно ножиком, сердце. На минуту. Боль ушла. И вновь в ней, душе, пламень любви. Полыхает на семи ветрах. Злоба, что Цербер на цепи. С моей стороны на этот лай – нулевая взволнованность. Мир так же привлекателен: душа жива, пусть и болит. На минуту. И вновь в ней пламень любви. Полыхает под дождем. Проливным. Ну ничегошеньки в ней за несколько десятилетий не изменилось: та же с юности задорность, открытость, чистота, вечное чувство радости. Побеждающее все. А если не радости, то жажды. Жить. Творить. Мыслить. Себя утверждать. Так она устроена, моя душа. И все воспринимает, как манну небесную. Все проявления жизни. Прорастает сквозь беду, будто трава сквозь асфальт. Юрий Визбор писал: «То листья, то вести, то снег, то весна, то блест-ки надежд на цветных парашютах. Разломанным яблоком всходит луна, по сходням на берег стекают минуты, как капли времен без границ и без дна…»

Как капли времен без границ и без дна… Вот так и душа: она не старится! Она не знает этих границ: вот юность, вот зрелость, вот старость… При зажженных свечах, словно лучами рентгена, вновь изучаю ее состояние: столько житейских цунами на нее обрушивалось! А она? Spira, spera – дышит и надеется. Душа влечет! Она всегда в движении. Ну что изменилось во мне со времен юности? Да ничего! И тот же трепет сердца, и та же романтика души, и то же обостренное чувство ожидания счастья – все сохранилось, все осталось, как в волшебном ларце. Вот дела!

Теперь поняла: возраст – это состояние души. Время неумолимо. Годы, словно быстрые птицы, покружат над тобой да и улетят, а душа им вослед опять искренне улыбнется: а я по-прежнему молодая! Задумалась: а может, это только у моей души такой прекрасный дар – всегда говорить жизни «здравствуй!»? И в бурю, и в стужу, и в холод, и в зной бытия земного. Ан, нет.

Я всегда восхищаюсь ею. Своим добрым другом – Марией Ивановной Потапьевой. Я любуюсь ею. Откровенно. Нет, не нарядами, хотя они тоже этого заслуживают. Душой любуюсь. Господи, до чего же она глубока – как Марианская впадина! И красива, словно свадебный наряд Флоры. Столько испытаний ей небо послало, столько потерь было, ожоги жизни на сердце глубокие рубчики оставили, а душа всей логике наперекор все равно та же осталась – из далекой юности. Semper idem – всё та же. И к людям приветливая, и к жизни открытая, и к радости тянущаяся. Простой. Земной радости. Как цветок – к солнышку. А может, и впрямь о душе можно сказать: ее девиз – назад ни шагу! Стена высокая крута. Ее профессия – отвага. Ее призванье – высота. Мыслей. Поступков. Действий. Это я к тому, что падать в отчаянье никогда не надо. Господь дал нам этот несравненный спасательный круг – душу. И потому все богатства мира по сравнению с нею – ничто!

Гиппократ знал, что утверж-дал: душа человека развивается до самой смерти. Загляни в собственную душу! И остерегайтесь, чтобы старость не наложила на нее больше морщин, чем на лицо. Эта мудрость великая открылась давно Анне Павловне Борейше из Михалковской Рудни. И навсегда поселилась в ее прекрасной душе. Без единой морщинки. Светлой и бодрящей, будто утренняя свежесть. И очень красивой. Душа ее стала такой, прощая. Людские слабости. Те самые, которые ей причиняли страдания. Пусть и не нарочно. Из чистого источника чистая вода и вытекает. Все поступки моего друга одушевлены, и движения их – работа внутренней силы. Душа ее стала такой, любя. Других любя. Тех, кто ее послабее. Тех, кому нужно исцеление. Душевное. Тех, кому требуется заживить раны. Жизни раны. С глубокими разрезами. Кровоточащие. Душа ее стала такой, ценя. Родных. Друзей. Минуту. Час и день. Все, что дается Богом, бережно храня. Душа ее стала такой, страдая. Пробиваясь сквозь мрак собственного горя к свету. Жизни свету. Без стенаний. Без зависти. К чужой удачной судьбе. Той самой, которой Господь ниспослал более легкий крест.

Какой урок для души! Открытый для всех. Чтобы сталь стала прочной, ее закаляют. В огне. Чтобы душа не состарилась, не покрылась морщинками, она проходит испытания. От вздоха первого в день своего рождения и до дня ее исчезновения. Так устроена жизнь. И если душа не страдала, она счастливой не будет. Это закон небес. Примем его и покоримся ему. Люди, о которых я поведала, – доказательство тому.

Вот что открыла для себя: те, к кому моя душа льнет, тянется, стремится, словно затерявшийся в океане корабль на свет маяка, притягивают меня, будто железо магнитом, душой своей. Не академической эрудированностью. Не статусом. Не материальным положением. Светом души!

Недавно познакомилась – по воле случая – с Любовью Ивановной. Она работает санитаркой в горбольнице. Любовь Ивановна поведала мне – как на духу! – о своих жизненных мытарствах. Говорила просто. Тихо. Спокойно. Без вздохов. Без оханья – такая мне судьба выпала, и я ее приняла. Муж – так сложилось с юности – любил не жену, а самого себя. Был он красивым, рослым и сильным. В женском внимании купался, словно солнечный лучик в стакане холодной воды. Поклонницы звонили домой, приезжали на дачу, в общем, покоя от них не было. Нигде. Никогда. Только Любовь Ивановна на эти мужские проделки своей половинки смотрела без ответного вызова: ни разборок в семье не было, ни бранного слова с ее стороны, ни скандалов – себя ценила, собой гордилась. Да и не до этого было. Подрастали двое мальчишек, и материнская любовь была всецело отдана им. А затем муж заболел. Тяжело заболел. И Любовь Ивановна, забыв про свои горести, про преданную любовь, стала досматривать мужа. Все его мимолетные подруги враз забыли о своем кавалере: кому же нужен больной человек? Одна Любовь Ивановна несла свое тяжелое бремя молча и достойно. Врачи удивлялись: как же вы все успеваете делать? И работаете, и на даче трудитесь, и в такой чистоте дом содержите! Муж перенес тяжелый инсульт, затем онкология подключилась, и Любовь Ивановна сделала все, чтобы ее великая забота помогала мужу переносить страданья. Белюсенькая постель, свежая еда, теплое слово от сердца…

– Что бы ты хотела, Люба, чтоб я сделал для тебя, если поправлюсь? – спросил ее муж незадолго до смерти.

– Только одного – попроси у меня прощения, – ответила она.

– Никогда! – отрезал муж.

– А я тебя простила, Вася. Давно простила.

Вот ведь чудо какое – душа человека! Осветленная любовью. Умеющая прощать. Ценить, пусть и короткие, минуты счастья. Подаренные жизнью. Не щедрой жизнью. А потому и не стареющая.

«Научи меня прямо и разумно действовать с каждым членом семьи моей, никого не смущая и не огорчая. Господи, дай мне силу перенести утомление наступающего дня и все события в течение дня. Руководи моею волею и научи меня каяться, молиться, верить, надеяться, терпеть, прощать, благодарить и любить всех». Это из молитвы Оптинских старцев. Завет нашей душе. На века. Целебный бальзам для сильного сердца. Духом, прежде всего. Вот потому душа и не стареет. Как был с рождения в ней заложен этот высокий пламень, так и горит он, словно яркая лампадка на горе, освещая нашу жизненную дорогу. С ухабами. С крутыми поворотами. С лавиной обрушивающихся бед, несчастий и тревог. Но опять повезло – выстояла душа, только ветром подуло тревожным… Лук лопается от напряжения, дух – от расслабления. Те, кто убегает за моря, меняют небо, но не душу. Она не изменяется – от себя не уйдешь.

 

Учитель попросил вырвать из тетради лист и перечислить на нем семь чудес света. Чуть позже он попросил всех зачитать перед классом то, что они включили в свой список. Дети по порядку вставали и зачитывали.

– Египетские пирамиды!

– Тадж-Махал!

– Панамский канал!

– Китайская стена! – раздавалась перекличка.

Одна девочка сидела молча и, казалось, не хочет говорить и стесняется отдавать свою работу. Учитель спросил, не возникло ли у нее трудностей с выполнением задания.

– Да, – застенчиво проговорила ученица. – У меня возникли сомнения, чудес в мире так много, что тяжело выбрать.

Учитель попросил ее зачитать, что выбрала она.

– Зачитай, что ты выбрала, а мы послушаем, может быть, сможем тебе чем-нибудь помочь.

Девочка замялась, но потом все же прочла:

– Думаю, что в семь чудес света входят: возможность людей думать, говорить, совершать поступки, видеть, слышать, помогать, прощать и самая важная из всех – любить. Всей душой. Всегда.

После того как она закончила читать, класс долго оставался в полной тишине.

Будем помнить, эти чудеса света все в нашей власти.

Загляните в свою душу! Прислушайтесь к ней! Какие струны души натянуты? Какие звучат? Ее голос – тихий, но всегда ясный – можно услышать, было бы только желание. Порадуйтесь, как радуются дети желанному подарку: такое сокровище Господне внутри нас! Потемнеет серебро, померкнет золото… Поизносятся и вещи, и слова. Из альбомов улыбнется нежно молодость, из-под плит проглянет тихая трава. Все на свете переменится, век сменится, пронесутся годы, словно с горки вниз… Только ты, душа, суровой жизни пленница, из меня, как из темницы, смотришь ввысь…

Как писал Эдуард Асадов, «стареет внешность: яркие черты стирает время власт-но и жестоко, тогда как у духовной красоты нет ни морщин, ни возраста, ни срока. И сквозь туман, как звездочка в тиши, она горит и вечно улыбается. И кто откроет красоту души, тот, честное же слово, не закается! Ведь озарен красивою душой, и сам он вечным расплеснется маем! Вот жаль, что эту истину порой мы все слишком поздно понимаем…»

И потому я вам желаю: пусть всегда ваша душа смотрит ввысь! Всем бедам наперекор. Душевные муки тяжелее телесных, но она, душа наша, возродится. Даже если вам больно. Так больно, что небо кружится. Но душа соберет всю силу воли, и в этом – начало мужества. Вашего мужества. И пока этот воистину Божий дар душа сохраняет, вы всегда скажете жизни: «Здравствуй!»

Вот и я говорю своей душе: «Спасибо, что всегда живая!» И позволяешь, как писал Юрий Визбор, «с побитыми шляться глазами, в потертое прячась пальто, и петь, заливаясь слезами, и жить, несмотря ни на что!»

 Лариса ЧЕРНАЯ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *