Мозырянка Лидия Мазуркевич: «Больше всего желаю, чтобы никому не довелось никогда войну пережить»

Когда спасает доброта

«Чем этот бой завершился  — не знаю. Знаю, чем кончилась эта война!»  — слова поэта Роберта Рождественского из поэмы «210 шагов» невольно всплывают в памяти, когда знакомишься  с биографиями простых людей

Они не совершали ярких подвигов, не участвовали в великих сражениях или грандиозных стройках, но их ежедневный добросовестный труд на своем рабочем месте не в меньшей мере создавал фундамент Независимости Республики Беларусь.

Лидия МазуркевичЛидия Александровна МАЗУРКЕВИЧ через год, 7 июня, отметит свое 90-летие, хотя по документам она на три года моложе из-за давней, в военные годы, путаницы с данными всех родных Лидии Александровны. Свое долголетие объясняет просто: «Мама прожила 96 лет, папа прошел три войны, начиная с гражданской. Умер, когда ему было 87 лет. А его отец, мой дедушка, прожил 104 года».

В памяти нашей героини сохранились ясные воспоминания не только о своем времени, но и о городской жизни прошлых лет. «На ул. Советской в те времена окна домов чуть не из земли вы-глядывали, транспорта не было, во все части города добирались пешком. Это сейчас я никуда не выхожу, только рассказы слушаю, как город изменился.

Мы всей семьей жили в Загоринах. Сегодня там одни дачи, а от прежней деревни осталось только два дома, один из них  — моего брата. А до войны было 150 дворов, мы работали в колхозе… В мирное время закончила 6 классов, ходила пешком 7 километров в Прудок  — школа была только там и еще на станции Мозырь. Сейчас бы в жизни в такую даль не пошла и свое дитя не пустила бы…

22 июня с двоюродным братом пошли в город за хлебом и другими покупками, старшая сестра уже работала на пивзаводе. Стояли в очереди в магазине, кругом обычные разговоры, не было ведь ни радио, ни телевидения в те годы, чтобы важную новость быстро сообщить. Вдруг прибегает со слезами сестра: «Война началась…» Мы отправились домой и по пути уже встретили двоих мужчин, шедшими с вещмешками   в военкомат…

Помню тот страшный день, когда немецкие мотоциклисты въехали в Загорины. Длинная колонна, а я спряталась на чердаке и в щелочку наблюдала, как чужие солдаты занимали село. Стояли и  в нашей хате. Мама, как могла, оберегала нас. Сейчас, кажется, вот все бы этим немцам в лицо сказала, все-таки в школе два года немецкий язык учила. Но тогда было страшно…

Были и власовцы, те все про партизан допытывались, однажды кто-то донес, что якобы моя сестра Ольга знает про них, так избили ее до полусмерти… Двоюродный брат и наш сосед ушли в партизаны. Многие прятались в лесах от карателей. Вместе с сестрами носили им еду в лес. А лес далеко от Загорин, надо было перебежать луг…

Когда вспоминаю все эти картины, то больше всего желаю, чтобы никому не довелось никогда войну пережить».

Лидия Александровна признается: «Мама была неграмотная, папа еще мог расписаться. Мамин брат, который ходил в школу, научил ее молиться. На этой войне отцу досталось: попал в плен, оказался в концлагере, заставляли его хоронить тела замученных в неволе. Когда ушел на фронт, нас было пятеро у мамы, которая за всеми нами смотрела. Хлебнула горя…

Поняла, почему мой папа остался жив: мама молилась каждый день и нас, пятерых детей, заставляла. Она говорит, а мы за ней повторяем. Здоровье уже не то, но я до сих пор на своих ногах. Как нас не поубивали, разве что Бог защитил. Верить в Бога надо…» Мамина молитва до сих пор сохраняется в этом роду: «Молюсь  каждый день за всех родных, близких, всех людей, кто приходит на помощь».

«Освободили нас в 44 году,  — продолжает свой рассказ Лидия Александровна.  — Шла еще война, а мы уже принялись за сев. Сеяли везде, была звеньевой, бригадиром. За день приходилось помотаться между Лучежевичами, Прудком, Загоринами…

Брались за любую работу, потому что людей не хватало. Я и поваром была, и с косой  лихо управлялась  — косила гречиху, овес. Строили дорогу в Прудке и Лучежевичах. Видите, какие у меня руки… Люди меня уважали».

О трудовых заслугах Лидии Мазуркевич лучше всего говорит самая дорогая награда  — медаль «За доблестный труд в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.».

Вскоре знакомая из города решила устроиться на фабрику «Славянка» и взяла за компанию нашу героиню. Но в отделе кадров предприятия рассудили иначе: «Вот эту девочку из деревни взяли бы с охотой…» «Пошла за документами, из колхоза отпустили. Скучала поначалу, конечно. 36 лет проработала на фабрике «Славянка». Начинала вязальщицей, на пенсию ушла в должности контролера ОТК».  Жизненные неурядицы не обошли Лидию Александровну стороной, но она гордится, что сама вырастила двоих детей, по ее словам, «честно и благородно». Сын шофер, дочка парикмахер, сейчас уже оба на пенсии.

После закрытия предприятия шефство над Лидией Александровной перешло к проектировщикам из института «По-лесьепроект». «Без помощи ни за что не прожила бы столько,  — уверена Л.А. Мазуркевич.  — Благодарна за помощь, и каждый день молюсь за здоровье Васильевича (главный инженер Александр Васильевич Бондаренко,  — прим. авт.) и Галины (ведущий специалист по кадрам Галина Викторовна Овчинникова,  — прим. авт.), что мне помогают. Спасибо нашему государству за заботу. Соцобеспечение не забывает, так я присмотрена…»

Всегда вызывают уважение те, кого тяжелая жизнь не ожесточает. Благодарная людям Лидия Александровна помнит все доброе: «В этом доме жила моя учительница по математике Анна Ивановна, на Пролетарской  — учительница по белорусскому языку Полина Денисовна…» Мы услышали много имен: люди ушли из жизни, но добрая память о них осталась.

«Ложусь спать и не сплю, в памяти все перебираю от молодости к старости…»  — признается Лидия Александровна.

Она проводила нас до калитки и на прощанье спросила: «Как вас зовут, чтобы я могла и за вас помолиться?»

…Как же нам всем нужна такая искренняя вера, которая спасает и человека, и народ, и страну…

Дмитрий КУЛИК

Фото Александра ЩЕРБАКОВА