Мозырянка Мария Антоновна Николаева: «Берегите мир на Земле!»

Давно отгремели залпы Великой Отечественной войны, но о ней продолжают вспоминать, рассказывать, писать, иначе нельзя. Все меньше остается ветеранов, но не стираются в нашей памяти события тех времен: они живы в воспоминаниях, запечатлены на кадрах военной хроники, в книгах, на фото. В этот день мы вновь вспоминаем воинов и мирных жителей — всех, благодаря кому у нас есть наша Независимость, а это свобода, благосостояние, мир, стабильность, право жить в своем доме…

Если бы нам 70 лет назад кто-то сказал, что дружественные народы, бившие фашистских гадов из одного окопа, не смогут прийти к миру хоть в каком-то вопросе, мы никогда  не поверили бы…

Если бы нам 70 лет назад кто-то сказал, что дружественные народы, бившие фашистских гадов из одного окопа, не смогут прийти к миру хоть в каком-то вопросе, мы никогда
не поверили бы…

У Бориса Васильева есть замечательный рассказ «Старая «Олимпия» о женщине на войне. Семнадцатилетняя Катя пошла в Советскую Армию добровольцем, но не в разведку, не в связь, не в санитарки  — ее направили в штаб и «вместо автомата вручили разбитый «Ундервуд». И она гордилась своей, может быть, совсем негероической должностью, утверждая: «Кому-то надо было считать портянки, чтобы победить…» Мозырянка Мария Антоновна НИКОЛАЕВА, служившая машинисткой в полку, может подписаться под каждым словом главной героини васильевского рассказа.

— Все мое детство прошло на ул. Киевской, ее современный ориентир  — поликлиника №2 на пл. Горького, там стоял деревянный дом, в нем мы и жили: отец, мама, два брата, сестра и я, самая старшая. После окончания 9 классов средней школы устроилась на работу машинисткой в област-ной собес (тогда Мозырь был центром Полесской области) и продолжала обучение в вечерней школе. Отец очень хотел, чтобы я стала зубным врачом, даже направление взял, а я все думала, сомневалась  — подруги отговаривали. …А потом Левитан зачитал по радио сообщение о нападении фашистской Германии на СССР. 8 июля 1941 года нас эвакуировали из Мозыря. На баржах приплыли в порт Херсона, там  пересадили и доставили до Днепропетровска  — пока плыли, бомбежка была жуткая, было страшно. Но мы верили, что с войной будет кончено через 3 месяца, как нам говорили. А дальше нас ждали эшелоны и Северный Кавказ. Мы оказались в станице Шелковской, мою маму назначили зав. клубом, а меня  рабочей определили. Помню, как мы раздирали руки в кровь, собирая хлопок,  — у нас для этого дела не было специальных перчаток, как у местных. Но никто не роптал, не жаловался. Мы были живы, и это главное. Переживали за отца: во время нашей эвакуации папа вывозил весь архив, городские ценности в Москву, Подольск.  Вернулся, а нас нет. Его мобилизовали, он стал старшиной разведроты, в 1943 году пришло известие о том, что он пропал без вести, а чуть позже сообщили, что он погиб: был на задании и не вернулся. Обстоятельства, к сожалению, нам не удалось узнать подробнее,  так и не знаем, где он покоится,  — рассказывает Мария Антоновна.  — В ноябре нас отправили на окопы, строили  противотанковые рвы: немца нельзя было подпустить к Каспию, к нефти. Мы должны были помочь держать оборону. (В то время Баку и Северный Кавказ были крупнейшим источником нефти в Восточном полушарии. Тогда СССР занимал второе место в мире по добыче нефти, добывая десятую часть всей нефти мира, и Германия, испытывавшая всю войну острый недостаток нефтепродуктов, стремилась во что бы то ни стало овладеть этим районом. Здесь же находились запасы другого стратегического сырья, например, Тырныаузское месторождение вольфрамо-молибденовой руды.) В декабре, к нашему возвращению, к станице подошла 15 запасная стрелковая гудермесская бригада. Подбор вольнонаемных был особенно тщательным, были нужны не только профессионалы, но и надежные люди. Так я стала работать машинисткой: печатала распоряжения для подразделений воинских частей, различные справки, за которыми обращались солдаты, офицеры, а часто и секретную информацию, о которой было велено тут же забыть: мы давали подписку о неразглашении.

Мария Антоновна за несколько месяцев до начала войны.

Мария Антоновна за несколько месяцев до начала войны.

Чуть позже  состоялась  передислокация воинских частей, я попала в минометный батальон, где мой будущий муж Василий Николаевич Николаев  — да, на фронте случалась любовь!  — был командиром. Меня назначили писарем. В августе 1942 года были построены офицеры, прозвучало официальное поздравление  — вот и вся свадьба, если так можно сказать.

Самое страшное  — это бомбежка: летят бомбы, грохот, свист осколков, сыплются комья земли, выбиваются окна… И ощущение того, что твой враг совсем рядом. Все шли на защиту своей Родины, мальчишки и девчонки рвались на фронт, многие приписывали себе годы, они хотели стоять в одном строю с отцами и старшими братьями, ведь они мужчины! Когда с фронта были доставлены пушки, моему супругу как командиру минометного батальона нужно было учить молодых солдат производить расчеты, стрелять. Все старались быть мужественными и отважными даже тогда, когда приходилось смотреть смерти в глаза. Одну из первых своих наград муж получил за то, что вывел весь батальон с минного поля без потерь: ни одного солдата, ни одной лошади не погибло. А сколько было еще наград! Мы сохранили их.

Я уволилась из армии в 1943 году и, пока супруг нес службу, жила у его родных в станице Орджоникидзевской (или Слепцовской  — от имени прославленного казачьего атамана Слепцова), это Ингушетия. Вскоре началась операция по депортации чеченцев и ингушей с территории Чечено-Ингушской АССР в Среднюю Азию и Казахстан. Решение их депортировать Президиум Верховного Совета мотивировал тем, что «в период Великой Отечественной войны, особенно во время действий немецко-фашистских войск на Кавказе, многие чеченцы и ингуши изменили Родине, переходили на сторону фашистских оккупантов, вступали в ряды диверсантов и разведчиков, забрасываемых немцами в тыл Красной Армии, создавали по указке немцев вооруженные банды для борьбы против советской власти, а также учитывая, что многие чеченцы и ингуши на протяжении ряда лет участвовали в вооруженных выступлениях против советской власти и в течение продолжительного времени, будучи не заняты честным трудом, совершали бандитские налеты на колхозы соседних областей, грабили и убивали советских людей».

А как радовались, как ликовали мы, когда нам объявили о Победе: всеобщую радость не передать словами! Мы плакали. На руках у меня была 4-месячная дочь Алла, мы ждали из Кенигсберга нашего мужа и отца, и он вернулся! Это было великое счастье! А потом пришло время большой работы, нам всем нужно было отстраивать города и снова быть сильными, мужественными и самоотверженными.

Вскоре мы переехали в Мозырь, у нас родилась вторая дочь Людмила. И жизнь потекла своим чередом. Василий служил в КГБ, а я устроилась на работу в райсобес, сначала конт-ролером, а потом инспектором, проверяла пенсию, ездила на обследование участников, ветеранов Великой Отечественной войны  — было много социальной работы, которую я очень любила и которой отдавала себя полностью. Приятно, что коллектив управления по труду, занятости и соцзащите и теперь меня не забывает. О моей работе и коллегах вспоминаю только с теплотой.

Мы воспитали двух дочерей, дождались троих внуков. У меня 6 правнуков. Супруг очень хотел, чтобы в нашей семье непременно был свой защитник  — военный, и внук Вячеслав продолжил его дело!

Всем мозырянам хочу пожелать мира и добра. Цените, берегите каждый миг своей жизни, пусть он будет наполнен радостью!

Мария Николаева1

Ольга АРДАШЕВА

Фото Александра СОЛОДКОВА