Человек дела

Михаил РадченкоЛегендарный руководитель сначала треста №6, а затем ОАО «Мозырьпромстрой» Михаил Иванович РАДЧЕНКО встречу с нами начал с приятного воспоминания: «Когда в газете «Жыццё Палесся» появилась рубрика «Встречи с интересными людьми», то мне выпала честь открыть ее нашей беседой-интервью с главным редактором Ларисой Петровной Чёрной…» Через много лет нам выпала честь стать собеседником человека, внесшего огромный вклад в развитие и Мозырщины, и страны.

«НЕ ВЕРЬ ВОЙНЕ, МАЛЬЧИШКА…»

– Родился в Брянской области – Климовский район, село Сытая Буда. Это казачье село входило в Топальскую сотню Стародубского казачьего полка, он же 10-й полк Богдана Хмельницкого. Мои предки с 1654 года были внесены в реестр 40-тысячного казачьего войска и приписаны к этому селу. Когда-то для интереса узнал судьбу своих предков.

Хорошо помню, как летом 41-го уходили наши войска… Село замерло, затихло, ждали, что вот-вот придут враги. Вскоре первые немецкие мотоциклисты проскочили по сельским улицам и развернулись обратно. И потом уже волна пошла… Нам, мальчишкам, было интересно: когда тебе 5-6 лет, то страха нет никакого, только огромное любопытство. Все повыскакивали на улицу, смотрели во все глаза, матери кричат нам: «Уходите!» Сами немцы, которые не эсэсовцы, вели себя спокойно, но когда пришли мадьяры, то навсегда запомнились своей жестокостью. А когда поселили итальянцев, те за еду готовы были расплатиться своими вещами, наверно, немцы их не очень хорошо кормили. Илья Эренбург в своих мемуарах «Люди, годы, жизнь» пишет, что итальянцы были единственными из оккупантов, кого наши люди без ненависти вспоминают, такое чувство, что им самим было совестно у населения что-либо забирать. Жили они в школе, так мы, ребятишки, бегали к ним. Они пробовали с нами говорить и всегда были дружелюбные.

Днем хозяйничали немцы, ночью приходили партизаны. Мама, если пекла хлеб, то одну-две буханки забирали, но никогда не отнимали все полностью, если просили помочь с продуктами, то мама никогда не отказывала. Помню, был у нас староста не очень хороший: его не убили, просто с ним поговорили, и он через пару дней сам скончался. Конечно, были и полицаи. Большинство просто вызвали и сказали: «Будешь, иначе…» Но попадались и «добросовестные»: все-таки село казачье, богатое, и те, что побогаче, были злые на советскую власть, как мне кажется, из-за земли.

Помню, как немцы уходили. Мы прятались в отрытом погребе, а мимо нас бабка Пантелеиха тащила корову, причитая: «Да иди ж ты быстрее, а то эти ироды заберут!» Видимо, кто-то из немцев понимал русский язык, вскинул автомат, дал очередь… Нет бабки, нет и коровы… А пацанов любопытство разбирает, лезут посмотреть, родители не пускают. Это позже начинаем понимать, что такое смерть. А затем мальчишки увидели советских разведчиков и закричали: «Наши идут, наши!»

«МОИ УНИВЕРСИТЕТЫ»

– С хорошими оценками закончил 7 классов, в 28 км от нашего села есть город Новозыбков, сдал документы в местный сельхозтехникум. Знал, что с экзаменами проблем не будет, только мама сказала: «Сынок, если ты поступишь, то мы с голоду помрем…» Сейчас принято хвалить Сталина, но те, кто при нем жил в селах, вряд ли доброе слово скажут, потому что забирали все. Поэтому я вернулся домой и начал работать – матери поддержка, ведь она растила одна троих детей. От колхоза вскоре отправили учиться в годичную сельхозшколу в селе Хотылево под Брянском, после окончания стал работать помощником бригадира овощеводческой бригады, но это все было не мое…

После раздумий уехал из Брянской области за пять с половиной тысяч километров в Восточный Казахстан, город Лениногорск. Окончил на месте отделение столяров-плотников, тогда-то и понял, что надо серьезно браться за свое образование. Закончил 8 класс и проучился половину 9-го, но мне эта учеба казалась очень долгой, поэтому за два следующих класса сдал экстерном и в том же году поступил на вечернее отделение Казахского политехнического института, в Лениногорске был его филиал. Позже нас перевели в Усть-Каменогорский строительно-дорожный институт. Там, считаю, и произошло мое профессиональное становление. Как только поступил в институт, стал мастером-сантехником, потом пришел в энергоцех полиметаллического комбината начальником участка промводоснабжения. Работа невероятно тяжелая: 62 километра водоводов разного диаметра, от 700 до 1200 миллиметров.

ЧЕРЕЗ ТЕРНИИ –  В МОЗЫРЬ

– О существовании Мозыря узнал, приехав домой в отпуск, что в Гомельской области открыли новую стройку. Приехал, в дирекции строящегося нефтеперерабатывающего завода, изучив мои документы и увидев, что я водоснабженец, который как раз был нужен на цех водоснабжения, сразу взяли. Через 4-5 месяцев, поработав сначала замом, назначили начальником. Я курировал строительство всех сетей на НПЗ, работа была знакома.

Анатолий Александрович Малофеев как-то вызвал меня и говорит: «Вот что, хватит тебе там сидеть, нам нужен главный инженер в СУ-180. Давай, берись за дело, будешь на виду…» Подумав, согласился. Затем начальника СУ-180 Николая Петровича Авдошко министр промышленного строительства БССР Николай Тимофеевич Архипец забрал в Светлогорск управляющим трестом, а мне горком партии предложил принять управление этой организацией. Год поработал, а потом министр и меня по согласованию с партийными органами направляет главным инженером в трест №20,                        г. Светлогорск, к Н.П.Авдошко, с которым мы начинали работать, а он уговорил Н.Т.Архипца, и меня в итоге перебросили к нему в команду. Николай Петрович – крутоватый человек, где-то не поладил с партийными органами, в итоге его перевели в Гомельский ДСК, а меня утвердили управляющим светлогорским трестом.

Были проблемы и у меня. Вызывает первый секретарь горкома партии Владимир Константинович Левчик и ставит задачу: укомплектовать «столяркой» крупную ферму. Но я возразил: это фондируемый материал, сколько выделили – столько и есть, больше не дадут ничего. И вопрос надо решать на уровне руководства города, а не треста – не тот статус. Пригрозили, что в таком случае вопрос будет решать мой зам, на что я ответил: «Если мой зам израсходует хоть один кубометр фондируемой столярки, он будет немедленно уволен, и в основании будет написано «использование не по назначению фондируемых материалов»…» В итоге в дискуссии были задействованы крепкие мужские словесные аргументы. Всполошился обком, в Светлогорске мне пообещали, что больше, чем долж-ность прораба, мне не видать, «и то мы еще подумаем…». Но меня это не пугало. Министр Н.Т.Архипец меня как специалиста знал и предложил занять место главного инженера треста №6. Так я опять вернулся в Мозырь, и все пошло на лад. Через год стал управляющим. Переоформили трест как строительно-кооперативная фирма – в те годы, когда СССР руководил М.С.Горбачев, это было модно, но и мы это сделали не ради новых веяний, в руководстве нам пошли навстречу. А потом возникла новая тенденция: в министерстве и Совете Министров приступили к созданию акционерных обществ, и мы опять оказались впереди всех по подготовленности, став одними из первых открытым акционерным обществом, а моя должность стала называться генеральный директор. Так и доработал до пенсии, сдав трест №6 в хорошем состоянии.

Был период, когда пришлось из Мозыря на некоторое время уехать в Жлобин. Секретарь обкома партии по промышленности и строительству Иван Николаевич Смоляр попросил принять трест №40. Мне очень не хотелось покидать город, но И.Н.Смоляр меня убедил. Принял трест с показателями 12 млн. советских рублей генподряда и где-то около 7,5 млн. руб. собственных средств, через 1 год и 8 месяцев сдал трест с показателями 16 млн. руб. собственных средств и 24 млн. руб. по генподряду. Но я все равно решил уйти. Мне дали обещание, что заберут в Минск, в трест «Спецмонтажстрой», но областные партийные органы были против. Вновь конфликт, звонок из обкома: «Работай, пока тебе доверяют, а то в Гомельской области ты даже прорабом не будешь…» Признаюсь, что я всегда завожусь, когда со мной говорят в грубом тоне, поэтому отчеканил: «Я уже достаточно взрослый человек, поэтому позвольте мне самому решать свою судьбу!» И кинул трубку…

В поисках работы приехал в Крым, в Симферополь, на комбинат «Крым-строй». Не стал рассказывать, что не в ладах с местным партийным руководством, сослался на последствия катастрофы на ЧАЭС. На следующий день в обкоме секретарь по промышленности и строительству сообщил, что вопрос о моем назначении на работу решен, можно рассчитываться на старом месте работы и приезжать. Немало удивился: вчера разговаривали прохладно, а сегодня такой прием…

Разгадка была, когда вернулся в Жлобин за расчетом. Секретарь горкома Анатолий Авраамович Зайцев, толковый мужик – мы с ним были в очень хороших отношениях, рассказал: «Звонили мне из Крымского обкома, насчет тебя спрашивали. Сказал то, что есть: характер очень сложный, но дело знает, и если берется за дело, то добивается результата».

Собирался уезжать, а тут случайная встреча в подъезде с Иваном Даниловичем Замулко, председателем Мозырского горисполкома. Мы жили в одном доме, удивился, что я дома, а не в Жлобине, кратко поговорили о делах. На следующий день раздался звонок от него с приглашением зайти в горисполком, в кабинете был и первый секретарь горкома Валерий Степанович Селицкий. Опять рассказал о своем положении, что ищу работу… Последовали долгие телефонные переговоры и с министерством («мы согласны, но нужно решить с партийными органами…»), и с обкомом («не нужен он у нас…»)… Со Смоляром Селицкий разговаривал раза три или четыре («нам очень нужен такой специалист»), в конце концов слышу решение: «Делайте, что хотите…» Так в 1988 году я вновь вернулся в Мозырь на ту же должность, с которой уходил.

ЛИЧНОЕ

Жена Зоя Васильевна по профессии медсестра. Всюду следовала за мной, тыл она всегда обеспечивала надежный. Зарплата ее меня никогда не интересовала, хотя ей предлагали стать и старшей, и даже главной медсестрой, чтобы соответствовать статусу мужа, но я на такое предложение однажды ответил: «Знаете, мне надо, чтобы я пришел домой, и был готов ужин, а зарабатывать деньги – это моя забота. Достаточно в семье одного начальника».

Дочь Елена преподает английский язык в БГУ на факультете международных отношений, может поговорить и на американском, и на ирландском сленге английского, который знает в совершенстве. Сын Олег закончил институт и Академию управления при Президенте, живет в Красной Поляне близ Сочи, руководит секцией планеризма, мастер спорта по парашютному многоборью. Пишет, что занимается тем, что любил всю жизнь.

ЧЕТВЕРТАЯ ВЫСОТА

– 90-е годы прошлого века – особый период в жизни многих постсоветских стран. Хозяйственники все политические потрясения чувствуют на своем особом уровне: объемов нет, а сохранить производство надо. Помню, собрал конференцию и ставлю вопрос: «Дилемма проста: или сокращать людей, я пойду на это, но хочу сначала узнать ваше мнение, или платить меньше, но сохранить коллективы, занявшись поиском необходимых объемов». Все были единодушны: сократить зарплаты, но людей сохранить. Если рабочих сократить, то они вообще могли остаться без работы, потому что обострились проблемы трудоустройства.

Стали искать выход из сложившейся ситуации. Открыли 8 новых участков, согласовали условия по размерам зарплаты. Брались за любую работу, от строительной до ремонтной. В итоге вышли на генподряд в 51 млн. руб., объемы выросли, участки постепенно сокращались, и ситуация постепенно стабилизировалась, а трест к 1996 году первым по министерству стал акционерным обществом, и по нашим документам стали акционироваться и другие строительные организации.

Если говорить о сделанном в Мозыре, к чему я приложил руку, то непо-средственно руководил строительством второй очереди НПЗ, с первого колышка – завод кормовых дрожжей, сользавод.

Сользавод достался особенно трудно. Его начали до меня, и металлический каркас поставили, но он простоял так лет десять, и на нем уже окалина была в полмиллиметра, не меньше, а производство соли – это агрессивная среда. Поставили задачу: восстановить строительные конструкции. Пошел на авантюру: бригаде отделочников дал задание найти хлопцев, которые могут работать на высоте. Нашли, создали бригаду, обращаюсь: «Вот объем, сколько сделаете – 25% ваши, будет хоть по тысяче рублей – получите. Но делать все надо тщательно, вас будет контролировать моя лаборатория, Люба, к сожалению, не помню фамилию, вам спуску не даст…» И они взялись за дело. Когда не было крана, становились друг другу на плечи, работали просто со звериным энтузиазмом: когда людям платят, то уговаривать не надо. В течение трех месяцев все сделали. Ставлю новую задачу: «Теперь это надо все покрасить, нанести семь слоев химзащитной покраски. Каждый слой опять же будет принимать Люба. Условия те же. Возьметесь?» Ответ утвердительный. Слава Богу, с тех пор сользавод и по сей день без сбоев работает, настолько все тщательно сделали. Вот так и спасли предприятие, и потом, когда был установлен вторичный срок сдачи, мы вложились в срок, запустили производство и получили продукцию.

Для строительства рассолопромысла необходимо было пригласить специализированную организацию из России. Попросили показать проектные документы, изучили и решили сами взяться за работу. Быстро построили котельную, чтобы производить кипяток для закачки в подземные слои, затем рассолохранилище, и к моменту окончания строительства завода у нас уже были нормальные объемы рассола для производства. Справились сами, не приглашая со стороны строительные организации.

Кроме этих трех объектов, доволен строительством Жлобинской фабрики искусственного меха. Ее строил бобруйский трест, но без особого успеха. Когда передали светлогорскому тресту, в котором я тогда работал, обком партии утвердил меня начальником штаба этой стройки. Сдали в срок, но пришлось выложиться по полной, на стройке чуть ли не ночевал.

Это четыре объекта, про которые мне не стыдно сказать, что я приложил к ним руку. Что касается города и его инфраструктуры – школы, детские сады, то здесь я полностью доверял руководителям наших строительных управлений, которые имели высокую квалификацию и не нуждались в особом контроле с моей стороны.

Запомнилось и строительство Дворца культуры НПЗ, здесь работал чуть ли не за прораба: день с него начинался и здесь же заканчивался.

ПО МНЕНИЮ СТАРОГО СТРОИТЕЛЯ…

– Известен тезис «А вот в наше время…», но сегодня там, где работают хорошие специалисты, строят лучше, чем в мои годы. Все удивляюсь, откуда сейчас появилось столько строительных материалов, лишь бы деньги были, а в наше время денег давали много, но то кирпича нет, то цемента… На каждом предприятии были так называемые толкачи, в чью задачу входило ездить по стране и выбивать поставки сырья и материалов. Когда были союзные стройки, как, например, ЗКД, пришлось поездить в Москву и в Госснаб, и Минпромстрой Союза, естественно, с белорусскими гостинцами – другого выхода не было, но и москвичам наше угощение нравилось.

Помню, как в годы перестройки, когда все осмелели против КПСС, один из партийных руководителей говорил: «Что вы будете делать без партийных органов? Вы же не подпишете ни одного объекта!» А ситуация как раз и улучшилась, потому что стали работать напрямую: заказчик – строитель, без лишних звеньев. Этот вопрос, когда легче было работать, мне задавала Лариса Петровна Чёрная. И мой ответ: «Сейчас намного труднее, но зато намного интереснее, потому что результат зависит только от тебя».

Строительные предприятия сегодня становятся более независимыми, обзаводясь собственными участками по электромонтажу и сантехнике, лишая объемов специализированные организации. Но, на мой взгляд, работы хватит всем. Появилось много частных организаций, и они берутся за те работы в домах, за которые крупные никогда не возьмутся: поменять внутри дома проводку, часть канализационной трубы… У фирм по кровельным работам дел вообще выше крыши: дожди сегодня не такие чистые, как полвека назад, все больше кислотные. Разве что крупным фирмам со временем может не хватать объемов, потому что жильем наша республика в основном обеспечена, уже в Минске есть для продажи много свободных квартир, неси только деньги.

И главная тенденция: все научатся делать все, от этого никуда не уйти.

Будучи в Штатах, посмотрел их организацию строительных работ. Перед тем, как перейти в акционерное общество, был в командировке два месяца в Германии, чтобы ознакомиться с документацией, прослушал курс лекций, также посетил множество строек. Очень понравилось, что у них не гнались за рекордами, как у нас. Например, у них каменщик должен был в день положить, говоря условно, не более двух кубометров кладки. Если не сделал – ленился, если больше – где-то схалтурил. Если положено на сварку шва в 5 метров потратить 10 электродов, то не должно быть ни перерасхода, ни экономии материалов – будь любезен израсходовать 10 штук за 8 часов работы. Их идея: не гнаться за великими успехами, а спокойно работать.

Сегодня мы приходим к пониманию важного капиталистического тезиса: выпустить продукт – это только десятая часть работы, все остальное – как его продать. Но сегодня при нынешних доходах населения строительной отрасли сложно подняться, потому что построить могут все, что угодно, но кто купит? Вот в чем проблема…

УВАЖАТЬ СТРОИТЕЛЯ-БЕЛОРУСА!

– Известный наивный вопрос: «Вот все построят, и строители будут не нужны…» Но стройка не может закончиться, потому что максимальный срок эксплуатации промышленного объекта – 15-25 лет, затем обязательно либо капитальный ремонт, либо реконструкция. Жилье может стоять и дольше, но и оно ведь через 20-30 лет обнаруживает изношенность инженерных систем: лопаются трубы, горит электропроводка, засоряется канализация…

Также аксиома, что чаще дешевле снести старое предприятие или здание и построить новое с использованием всех новейших технологий, которые невозможно разместить в старых корпусах, а при строительстве использовать качественно новые материалы. Возможно, не будет прежних объемов, но работа у строителей будет всегда.

Как специалист могу уверенно сказать, что строительный комплекс в Беларуси был одним из лучших в Советском Союзе. Поэтому важные объекты советское правительство старалось разместить у нас. В принципе, нам не надо было два нефтеперерабатывающих завода, но не сомневались, что белорусы построят качественно. На Мозырский НПЗ приезжали монтажники со всего Союза, и они работали не лучше наших, и местные специалисты более порядочно относились к своим обязанностям.

Помню, когда построили вторую очередь НПЗ, приехал товарищ из ЦК КПСС. Обошел весь завод, ознакомился с деталями работ и сделал вывод: «Это лучший нефтеперерабатывающий завод Советского Союза, в том числе и по культуре строительства и производства».

Скептики вздыхали: «Будут и аварии, и пожары…» Но с 1975 года НПЗ работает, и все в порядке. Как и на сользаводе. Конечно, как и в любом доме, необходимо где-то что-то поправлять время от времени, но в свое время строители все сделали на совесть.

Когда праздновали 25-летие НПЗ, на которое пригласили и меня, то некоторые заводчане хвастались: «Нас пугали авариями, а мы вот как здорово работаем!» Потом подошли с микрофоном и ко мне, попросили выступить. Говорю: «Много уже сказано хорошего и правильного о работе завода и его замечательных специалистах, но если бы мы вам в свое время сдали барахло, то и никаких бы достижений не было. Но никто не вспомнил, что строители сделали качественно свою работу. Верю, что вы хорошие специалисты, но ведь и мы вам сдали хороший объект, который вы сохранили…» Так сказать, плеснул немного холодной воды, чтобы восторженный пыл охладить. И со мной согласились.

Уверен, что строитель – это лучшая профессия.

ОТ РЕДАКЦИИ

9 октября Михаил Иванович Радченко отметит свой 80-летний юбилей. «Не стареют душой ветераны…» – это в полной мере относится к нашему герою. По-прежнему переживает за родное предприятие, всегда готов прийти на помощь, не остается в стороне от новостей в строительной сфере, имеет свою позицию по всем вопросам. Меняются реалии жизни, но и сегодня можно считать Михаила Ивановича одним из типов руководителя, достойным подражания.

Газета «Жыццё Палесся» поздравляет Михаила Ивановича с юбилеем! Мы желаем вам добра!

Дмитрий КУЛИК

Фото автора

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *