Будни нейрохирурга: знать и уметь. Интервью с нейрохирургом Мозырской городской больницы И. А. Гарулей

Безусловно, в рейтинге медицинских дисциплин нейрохирургия занимает особое место.
Прежде всего потому, что ответственность в этой профессии очень высока. По-другому и быть не может, ведь под прицелом скальпеля находятся самые чувствительные зоны мозга. И от того, как сработает врач, зависит не только жизнь пациента, но и ее качество: интеллект, возможность двигаться…
О нелегкой, но редкой и интересной профессии сегодня мы беседуем с нейрохирургом Мозырской городской больницы Ильей Антолеоновичем Гарулей.

– Илья Антолеонович, давайте традиционно начнем наше интервью с самых значимых этапов вашей биографии. Кроме этого, хотелось бы узнать, по какой причине вы выбрали профессию врача-нейрохирурга: пример близких, призвание, случайность?

– Я коренной мозырянин. После того, как окончил школу, решил поступать в медицинский институт. В родне никого из медиков не было, но я выбрал делом своей жизни именно медицинскую сферу. Мне кажется этот выбор весьма стандартный для выпускника школы моего поколения: военный, учитель, или, скажем, ученый, доктор. В то время о своей профессии не мечтал – просто шел к поставленной цели. После окончания Минского мединститута год служил в армии. Затем – интернатура в Гомельской областной клинической больнице, а после, с 2010 года, работа в Мозыре. Распределили меня сюда травматологом, так как в нашем городе оказание нейротравматологической помощи возложено именно на травматологическую службу.

– Сегодня, кроме текущих дел, вы выполняете операции разной сложности, в том числе и на спинном мозге?

– Если возникает такая необходимость, для осуществления подобных операций мы вызываем коллег из Гомеля, так как в областном центре было специально открыто нейрохирургическое отделение, которое занимается сугубо травмами и заболеваниями позвоночника и спинного мозга. Ведь такая помощь высокоспециализированная, а потому без коллег из Гомеля в этом случае нам не обойтись.

– Интересно, а вы помните свою первую операцию?

– Если честно, то нет. Сколько их было…

– И сколько? Можете назвать хотя бы приблизительную цифру?

– 600? 1000? Одна операция занимает несколько минут, другая – 5-6 часов. Например, ушивание раны – это тоже всегда операция. Так что они бывают разными и по сложности, и по времени, и по результату. Точно не могу ответить на ваш вопрос.

– Хорошо. Оперативное вмешательство – в вашем случае оно всегда экстренное или бывают плановые операции?

– В основном выполняем экстренные операции, такие, при которых ситуация требует срочного вмешательства, когда головной мозг сдавлен костными обломками, кровоизлиянием. Это тяжелая кропотливая работа. Человек попадает в серьезное ДТП, падает с высоты, у него случается внезапный инсульт. Обследуем, понимаем, что у человека серьезные проблемы, которые требуют решения здесь и сейчас – без отлагательств. Большая часть операций выполняется по жизненным показаниям, порой без согласования с родственниками пациента, потому что счет идет на минуты.

– Ваша работа – это постоянный стресс. Приходится принимать важные решения, от которых в буквальном смысле зависит жизнь человека. Как справляетесь с такой нагрузкой? Всегда ли удается взять под контроль свои эмоции?

– Я уже привык. Если человек не в состоянии побороть свои эмоции, это очень плохо. Ведь они, как известно, – плохой советчик. Волнение и какое-то личное отношение к предмету работы – это не совсем верно. От того, что врачу жалко человека, что он ему сочувствует, ничего не изменится. Всем жалко пострадавшего. Сочувствующих много. Но это чувство само по себе не конструктивно. Доктору важно принять необходимые в данной ситуации меры – провести диагностику, сделать операцию, поддержать человека. Вот это те необходимые этапы, которые обязательно помогут. Например, врачи скорой помощи… Они останавливают кровотечение, накладывают повязку, определяют степень тяжести пациента и передают вызов в больницу, чтобы специальная бригада встречала машину скорой помощи. Или еще… Реаниматолог, который тоже встречает тяжелого пациента и обеспечивает нормализацию показателей больного. Вот это конкретная помощь. Для того, чтобы ее оказать, нужно сконцентрироваться на самом важном. Поэтому те люди, которые тяжело переживают и не могут справиться со своими эмоциями, не работают в медицине. Во всяком случае, они рано или поздно понимают, что это не их сфера.

– Владимир Высоцкий когда-то пел: «Он был хирургом, даже нейро…» Вы согласны с тем, что нейрохирург – это элита хирургии, а, возможно, и всей медицины?

– По-моему вы слишком идеализируете мою профессию…

– Совсем нет. Вы ведь не станете отрицать, что спасаете человеческие жизни, и в этом столько всего: и любовь к людям, и желание помочь ближнему…

– Тот, кто кормит нас, например, работник сельского хозяйства, тоже не дает нам умереть. Да и разве профессия учителя, скажем, менее одухотворенная? Другой вопрос, как человек сам относится к своему делу. Есть ли у него гордость от того, что он к нему причастен, что он выбрал его делом своей жизни.

– Таким образом, врач должен быть собранным? Какое качество, по-вашему, обязательно должно быть в человеке, который выбирает этот нелегкий путь?

– Каким должен быть врач? А какие качества должны быть у специалиста любой другой сферы? Ответственность должна быть? Умение быстро принимать правильные решения? А любовь к своему делу? Мне кажется, что каждый человек должен достойно выполнять свою работу. Вот и всё. А все врачи на самом деле разные. У каждого свой характер, темперамент, свой набор замечательных качеств.

– Слышала, что в настоящее время делают операции на головном мозге, при которых человек находится в сознании…

– Функциональная нейрохирургия. Даже в области такие операции не делают. Для этого нужно специальное оборудование, специальная бригада врачей, которые бы смогли наладить работу всего этого процесса.

– Как вы относитесь к своим пациентам: привязываетесь к ним или сохраняете какую-то определенную дистанцию?

– Безусловно, я всегда рад их успехам. Для врача это очень важно. Но помимо радости и опять-таки помимо других эмоций, важно адекватно оценивать состояние человека. Ведь он – это не только характер, но и биологический организм, который работает по своим законам. Нейрохирургу важно оценивать то, что с ним происходит, учитывая все изменения. Если пациенту стало хуже, это меня, конечно, расстраивает. Но подобная эмоция обязательно должна приводить к пониманию: почему ему становится хуже? Что я могу сделать, чтобы облегчить его состояние?

– А у вас есть такие врачи, кому бы вы также могли доверить свою жизнь?

– Я очень люблю свое травматологическое отделение. Безусловно, своим коллегам абсолютно доверяю. Мы работаем как одна слаженная команда. Считаю, что любую сложную работу можно сделать только в команде. Так что когда, скажем, мы находимся в операционной, у всех у нас одна общая задача. И об этом мы никогда не забываем.
Я работаю в паре с замечательным врачом, настоящим профессионалом своего дела, у которого я учусь – Игорем Константиновичем Трушем. Так что в отношении коллектива, я убежден, мне повезло.

– То, как быстро идет на поправку ваш пациент, зависит только от врача? Если взять два практически одинаковых диагноза, которые поставлены были разным людям… Почему один человек выздоравливает гораздо быстрее другого?

– Приведу разъясняющий пример. Оперируем разных людей. Одному 70 лет, и у него кровоизлияние в мозг произошло не на пустом месте – были изменения в сосудах, были факторы риска. Другому 30, и его кровоизлияние – следствие травмы, полученной в результате ДТП. Абсолютно разные люди с абсолютно одинаковой патологией. Понятное дело, что у пожилого человека прогнозы несколько хуже, потому восстановится он позже.

– Но все-таки, если говорить о положительном настрое, эмоциональной сфере. Она как-то влияет на выздоровление при повреждениях мозга?

– Дело в том, что эмоциональная сфера зачастую страдает, как одна из психических функций при черепно-мозговой травме. Человек, который находится на пути своего выздоровления, это совсем не тот человек, которого мы увидим через 1-2 месяца. Он может капризничать, раздражаться, но эмоциональная сфера постепенно налаживается. Поэтому в нашем случае настрой человека – это не то, чем он может управлять сразу после травмы.

– Если говорить об инсульте. Как часто такая патология встречается среди молодых людей?

– Не так часто, как у пожилых, но встречается. Причина этому – всем известные факторы риска. Я считаю, что человек роет себе могилу ложкой и вилкой. В еде необходимо быть умеренным, относиться выборочно к своему рациону. Ведь именно то, что мы едим, зачастую определяет уровень нашего здоровья.

– Что вас больше всего радует в отечественной медицине? Белорусы в этой сфере могут чем-то гордиться?

– Безусловно! Самое важное – это ее доступность. Я имею в виду в том числе и то, что медицинская помощь у нас в стране бесплатная. Дело в том, что, если бы мы оплачивали медицинские услуги по их себестоимости, это стало бы очень большой проб-
лемой. Одно дело, когда мы говорим о медицинской комиссии, элементарных способах диагностирования, профилактических осмотрах, которые не требуют привлечения какого-то специального оборудования и специальных служб, и другое дело, когда мы ведем речь о серьезной патологии.

– Илья Антолеонович, о чем мечтаете? Чего желаете для себя в рамках вашей профессии?

– Я не мечтатель, скорее – реалист. Хочу знать и уметь. Например, сталкивается человек с чем-то и знает, что происходит, как это исправить. Берет и делает. Вот это, наверное, и есть настоящий профессионализм.

– Без самообразования это невозможно. Согласны с этим?

– Конечно! Всегда, в любой ситуации, выбрав абсолютно любую специализацию, врач должен самообразовываться. Ведь по большому счету выпускник института – это условный доктор. Он не способен выполнять серьезные операции. Но со временем развивается, растет, становится лучше. Это обязательный процесс. Все меняется. В том числе и в хирургии. Здесь изменения достаточно оперативные и серьезные: новые технологии, конструкции, способы исследования, подходы, оборудование. То, что раньше считалось допустимым, сегодня считается неприемлемым. Поэтому нужно идти в ногу со временем. Только тогда сможешь быть настоящим мастером своего дела.

Юлия ПРАШКОВИЧ.
Фото Александра
СОЛОДКОВА.