Я ни на что не налагала вето, я никогда от боли не кричу. Пока живу — борюсь. Меня счастливей нету, меня задуть не смогут, как свечу.

Лариса Петровна ЧернаяЗа окном моего рабочего кабинета кто-то большими красивыми буквами написал на асфальте: «Олька! Я тебя люблю!!!»
Ливни смывали все на своем пути; бешеные потоки воды привносили хаос в аккуратное цветочное царство — от прежней ухоженности и утонченности клумб не осталось и следа; трава-мурава выглядела поникшей, утратившей свою шелковистость и блеск; деревца оголили свое самое потаенное — корни — и, казалось, растерянно взирали на сошедшее с небес грозное действо: никого ураган не помиловал! И все же он оказался бессилен перед тремя древними — как мир! — словами: «Я тебя люблю!» — которые слышит земля с самого первого дня своего сотворения — от Адама и Евы… Это так: три слова, вечных, как весна, такая сила им дана. Три слова и одна судьба, одна мечта, одна тропа… Они летят издалека, сердца пронзая и века… Какие старые слова, а как кружится голова, а как кружится голова…

Я не знаю ни девушки Оли, ни ее пылкого воздыхателя, который решил вот таким экстравагантным способом — белой краской на сером асфальте — признаться в любви своей даме сердца: пусть все вокруг видят, пусть все вокруг знают, что ты значишь для меня!
Прохожие останавливались на минутку-другую возле этого юношеского прозаического сонета: счастливая девушка Оля в этом доме где-то живет! Каждое утро подхожу к окошку и я: не притерлись ли под ногами людей столь высокие слова — чувства? Все в порядке! Никто и ничто не способны их блеск омрачить! Они по-прежнему сверкают в лучах своей славы и откровения, вечности и неожиданности, судьбоносности и величия, останавливая, притягивая к себе взоры людские, словно магнит — железо: ух ты, какая любовь — всему миру напоказ! Смотрите, завидуйте — есть она, есть в этом мире, уставшем от беды и мольбы, как поется в известной песне.

Для чего я об этом написала? Все просто, точнее говоря, все гораздо сложнее, чем видит око: жизнь — это нескончаемая цепочка испытаний, проверка на прочность сердечных отношений, умения не потонуть в высоких и опасных волнах взаимных обид, ссор и отчуждения.

Мне очень хочется, чтобы у девушки Ольги и ее пылкого и страстного поклонника сложились такие отношения, о которых бы поэмы писать — чистые, высокие, пламенные — на всю жизнь! Но на дороге судьбы, увы, не расставлены знаки, по которым можно было бы свернуть туда, где тебя ждет счастье, и оставить далеко-далече то место, где притаилась беда… А потому я говорю: она, повелительница жизни нашей, судьба, часто нас не жалует. «Fortuna variabilis» — она переменчива, как говорили древние латиняне. Судьба — как стекло: когда блестит, разбивается. И к этому тоже нужно быть готовым, чтобы, несмотря ни на что, сохранить в душе и иную Любовь — к людям, к жизни, к миру. Вопреки любой боли. Вопреки житейской логике: жизнь меня испытывала, но я каждый раз поднимался, обессиленный, с колен, крепчал духом, умножая свою любовь к жизни. Вопреки отвергнутой любви, выплыть и взойти на берега терпения и надежды. Вот почему я хочу рассказать о женщине, у которой можно поучиться этой великой любви — к жизни, прежде всего. Ибо это слово — любовь — столь же безмерно, как небо, как Вселенная, как океан, и потому непросто приживается она в сердце — это удел немногих, избранных Богом людей, так скажу. Но те, кто смог через это пройти — и в боли, и в беде, и в духовных мучениях оставить в своем сердце любовь, обрели самое главное, на мой взгляд: душу столь глубокую, в которой любви — во всех ее ипостасях — всегда найдется почетное место. Она — живое воплощение одной прекрасной притчи. В больницу в тяжелом состоянии привезли 3-летнюю девочку Лизу. Состояние ее с каждой минутой ухудшалось. Нужно было срочно делать переливание крови. В зале ожидания находились ее родители и старший брат, которому недавно исполнилось пять лет. Мальчик в свое время перенес ту же болезнь, от которой сейчас страдала его сестра, и у него в крови выработались антитела. Поэтому врачи надеялись на успех переливания крови брата.

Врачу было необходимо уговорить ребенка, и он спросил у брата Лизы, готов ли он отдать кровь своей сестричке. На лице ребенка на мгновение отразилось сомнение, но потом, глубоко вздохнув, он сказал: «Да, отдам, если это спасет Лизу». Мальчика уложили рядом с сестрой и начали переливание. Братишка улыбался, видя, как щечки его сестры заливает румянец. Но вдруг он резко побледнел, улыбка исчезла с его лица. Он очень серьезно посмотрел на доктора и спросил дрожащим голосом: «В котором часу я начну умирать?» Выяснилось, что малыш понял врача по-своему: он подумал, что должен отдать всю свою кровь. И, будучи уверенным в этом, согласился.

Какие маленькие герои этой притчи, и какие благородные у них сердца, как много настоящей любви в них! Счастливы люди, у которых это небесное чувство навсегда поселилось в сердце. О том, какой в жизни эта жертвенная любовь бывает, можно увидеть на примере одной женщины, которой я всегда восхищаюсь, — Анны Павловны Борейша. Живет она в д. Михалковская Рудня. Уверена: нет в деревне ни одного человека, который бы не знал ее. Авторитет у этой сельчанки — ух ты какой! Эпиграфом к непростой жизни Анны Павловны я бы поставила известные слова Николая Алексеевича Некрасова: «В игре ее конный не словит, в беде — не сробеет — спасет, — коня на скаку остановит, в горящую избу войдет…» По какому принципу Господь дарует человеку такой талант любви к миру, жизни, людям — ума не приложу. Видать, его удостаиваются лишь Господом отмеченные чады его — сердцем великие да душой чистые. Анна Павловна Борейша — из этой категории. Словами Николая Алексеевича скажу и дальше о ней: «Теплая хата, хлеб выпечен, вкусен квасок, здоровы и сыты ребята, на праздник есть лишний кусок…»

Чем приглянулась мне эта сельчанка? Точно знаю: золотыми капельками солнца в крови. Поверьте: не так уж много на грешной земле людей, от которых в любое душевное ненастье, даже когда судьба бушует, как океан в девять баллов, исходит такая любовь, такая жажда жизни, что дух захватывает, что диву даешься… То ли появилась она на свет в добрую минуту, то ли самой судьбой был предназначен ей этот солнечный свет души, немеркнущий ни при каких обстоятельствах: «Жизнь! Я тебя люблю!!!» И на самых крутых виражах ее не теряющего своего блеска и силы… Может, сам Создатель не пожалел вложить в ее душу не один, а два кусочка сахара, чтобы получилось это самое прекрасное женское начало — вечная любовь к миру подлунному… В полном смысле слова. О таких, как она, Николай Алексеевич Некрасов сказал: «Есть женщины в русских селеньях со спокойною важностью лиц. С красивою силой в движеньях, с походкой, со взглядом цариц…»

Я не знаю других признаков превосходства, кроме доброты, а это и есть любовь. А это и есть то качество, излишек которого не вредит. Так с младых ногтей ее учили отец и мать. «Пусть тебе, дочка, сделают плохо, ты не держи зла на сердце за это, а ответь человеку добром — от тебя ничего не убавится, а только прибавится. С этим правилом и живи», — вот какой науке наставляли своего первого ребенка в семье Коноплич. А семья, где родилась Анна Павловна, была довольно известной не только в д. Замошье Лельчицкого района, но и в самом райцентре, но и в области, но и в республике — по всей Беларуси. И не деньгами, не большими прибылями, не родовитостью славились Конопличи. Гремела слава о них по другой причине: кто ж пройдет мимо истинного мужества, душевного великолепия да красоты сердечной? А все это так обыденно и строго, не на показ, жило в Павле Игнатовиче Конопличе, отце Анны Павловны, человеке, судьба которого столь схожа, по большому счету, с судьбой легендарного Алексея Маресьева…
Павел Игнатович вернулся с фронта без ног. И проработал всю жизнь, до последних своих дней земных, на… тракторе. Другого такого примера, думаю, на земле белорусской не сыщешь. И стал этот мужественный человек Героем Социалистического Труда. Самым первым в республике, к слову. А еще — депутатом Верховного Совета. А еще — умным и мудрым отцом восьмерых детей: двух девчонок и шестерых мальчишек. И свою заглавную науку — все дается только по труду, ибо самый несчастный из людей тот, для кого не оказалось работы, да еще такую — кто сердцем добр, тот и в бедной одежде благороден — безногий тракторист сполна передал своему потомству. Вот с таким красивым и богатым семейным наследством — быть человеком, жить с любовью в сердце — в самом большом ее значении, чувствовать свою ответственность, ибо мы пожинаем в жизни то, что посеяли: кто посеял слезы, пожинает слезы, кто предал, того самого предадут, кто идет по миру с любовью, того самого спасет в этом мире жестоком она же самая, любовь, — и вышла на свою тропу жизни старшая девочка из семьи Коноплич — Аня. Она не слышала об этом, но она в свои неполные 16 лет твердо знала: каждый ее поступок отразится на других людях: посеешь поступок — пожнешь привычку, посеешь привычку — пожнешь характер, посеешь характер — пожнешь судьбу… Как жала она свою судьбу? Просто и красиво: жила, как некрасовская героиня: «По будням не любит безделья. Зато вам ее не узнать, как сгонит улыбка веселья с лица трудового печать…» Была Анна верна отцовским заветам: труд не позорит человека! И в 16 лет стала работать дояркой — помогала кормить семью. А еще заочно поступила в Речицкий зооветтехникум. Бог мой, какие только дела земные не творили эти воистину золотые, добрые, неугомонные женские руки! Была Анна Павловна и секретарем-машинисткой, и бригадиром свинофермы, и секретарем сельского Совета, и всегда оставалась, как писал Некрасов, «во всякой одежде красива, ко всякой работе ловка…» Ну точно про нее сказано: «И голод, и холод выносит, всегда терпелива, ровна… Я видывал, как она косит, что взмах — то готова копна…» Сложилось так, что более двух десятков лет назад ее семья переехала в Михалковскую Рудню. И все эти большие годы Анна Павловна работала на Мозырской птицефабрике — завхозом, бригадиром и, как сама шутит, пол-агрономом. И прижились Борейши в Рудне так, что почти все коренные сельчане уверены: они жили здесь всегда! Столько света и добра идет от Анны Павловны, что нет, уверена, в Рудне Михалковской дома, не желающего видеть у себя на пороге эту женщину, всю освещенную любовью к жизни, миру, людям.

Много раз думала: какое мужественное, сильное сердце, какая глубокая душа должна быть у Анны Павловны, чтобы, пережив такие страшные беды — в 20-летнем возрасте смерть сына, утрату мужа, единственной сестры и троих братьев, — не упасть под ударами судьбы: воистину, сломит она, да не согнет… Анна Павловна не изменила своего отношения к людям: все тот же свет любви и доброты живет в ее сердце. Он был зажжен однажды и не погаснет никогда — я это знаю. Об этом скажут вам и ее земляки Нина Николаевна Сорочук, Зинаида Ивановна Реент, Анна Ивановна Журович, Нина Степановна Тарасенко, Светлана Владимировна Турчина, многие жители Ельского, Лельчицкого районов, где работала когда-то эта освещенная любовью к людям удивительная женщина. Анне Павловне признательны в Михалковской Рудне все фронтовики — она долгое время возглавляла здесь ветеранскую организацию и сделала так много для солдат Победы, что ее авторитет и сегодня незыблем: самая уважаемая она женщина в деревне! Даже тяжелая болезнь не ослабила в ней этот чудный пламень любви к людям, к миру. Двери ее дома всегда открыты землякам: заходите, люди добрые, чем смогу, всегда помогу! За что уважают так Анну Павловну? У деревенских, как известно, комплимента за красивые глаза не заработаешь. А почитают эту сельскую женщину, созданную всецело из добра и любви, во-первых, за то, что к людям всегда ее сердце открыто: и беды территорию ее души не уменьшили, и хвори не лишили столь яркого взгляда на жизнь. Известно: умеющего принимать неизбежное судьба мудро ведет, а сопротивляющегося — надрывно тащит… Уважают за то, что другой такой хозяйки на деревне трудно сыскать. Все делают руки этой женщины с любовью да добром. Я и сама недоумеваю, как можно столь виртуозно везде работать. В доме ее, а это не городская малогабаритка, а большой коттедж, — блеск да чистота, причем, как в старину, с накрахмаленными до синевы наволочками, накидками, вышивкой… По полу платочком проведи — пылинки не найдешь… А в саду ли, в огороде? Все цветет и дышит — ни соринки, ни травинки, только море цветов, всех сортов которых и не перечислишь… А ведь вся эта большая усадьба досматривается вот уже сколько лет только одними руками — Анны Павловны. Многие сельчане с радостью помогли бы ей в работе, да только у Анны Павловны на все предложения земляков один ответ: «Спасибо! Я сама!» А вот если кому-то ее подмога понадобится — и ночью, и днем поспешит эта чудная женщина на выручку: ее мастерство да трудолюбие в Рудне Михалковской все почитают! Анна Павловна — ветеринар, а эта профессия в деревне ой как востребована! Была она помоложе, жив был Станислав Станиславович, в сарае живность водилась, да немалая: корова, теленок, поросенок… Да земли в поле было — глазом не окинуть: хозяйство просто так не дается, трудом большим оно держится. А в дом друзья, соседи зайдут, на которых ах как богата эта женщина, — и как будто не было и нет нагроможденных друг на друга лет, нагроможденных друг на друга бед: такого гостеприимства ни за какие деньги не купишь, такой океанической доброты да радушия такого… Двери ее дома всегда открыты добрым людям: всех Анна Павловна приветит, всем доброе слово в поддержку скажет — воистину, солнечная у нее территория души! Теперь она осталась одна в большом доме — дочери Инна и Жанна живут в Москве, да только всегда у Анны Павловны яства приготовлены: а вдруг кто-нибудь из земляков, уставший да проголодавшийся, заглянет к ней на огонек? Заглянет в дом, в котором живут любовь к людям да сердечность к тем, с кем на одной земле живет, с кем работала вместе, кто поддержал ее в горький жизненный час. Хорошо гостю в ее доме — хорошо и хозяйке. А я вот и думаю: шутливое пожелание: «Чтобы вы жили на одну зарплату и чтобы к вам гости каждый день приходили!» — для кого хотите подходит, но только не для Анны Павловны.

«Чем больше людям отдаешь — тем больше возвращается», — вот ее правило. И потому недоумевает: «Ну как это человек в дом зашел, а я его не выслушаю, не помогу, не посоветую, не накормлю? У нас так не принято!» Не принято по моральному кодексу чести этой сельской женщины обижать людей. «Анна Павловна, помогите, пожалуйста, к свадьбе подготовиться… Анна Павловна, подсоби, будь добра, огород посеять… Анна Павловна, выручи, ты мастерица ремонт в доме проводить… Анна Павловна, крестины на носу: как же без тебя обойтись? Анна Павловна, кабанчик захворал, подскажи, что делать?..» Анна Павловна, Анна Павловна, Анна Павловна… И она бежит, торопится, оставляя домашние хлопоты, на помощь соседям, землякам — всем добрым людям, всем, кто ее окликнул… Спросите любого жителя Михалковской Рудни, кто известен на всю округу своей великой любовью к людям? Спросите, кто всегда подставит свое плечо человеку, в дом которого постучала беда? Спросите, кто помчится на край света, если от друга весточки перестали приходить? Спросите, кого не надо просить ни о чем — он сам увидит, что вам нужна помощь, что вам худо?.. Спросите, кто первым подаст вам руку над жизненной бездной? Спросите, для кого не существует расстояний: если сердце зрячее, оно преодолеет любые километры, чтобы кому-то подарить надежду на лучшее? Спросите, кто живет в полный накал, сродни светильнику на высокой горе? Спросите, перед кем всегда уважительно останавливаются деревенские жители? «Это Анна Павловна Борейша!» — непременно услышите в ответ. Мимо старенького человека она никогда не пройдет на улице — о здоровье спросит, сетку с продуктами поднесет. Ну, а к друзьям как она относится — вообще речь особая. Для дружбы, считает Анна Павловна, любое бремя легко нести. Вот ведь дал Бог ей великодушное сердце, и оно неутомимо делает свое дело. С кем-то плохо, кто-то заболел, у кого-то случилось горе, и спешит Анна Павловна на помощь друзьям — запоздалая поддержка никому не нужна. Спешит с открытой душой в дом, где поселилась печаль. Спешит с полной сумкой гостинцев, на попутках, в Мозырь, в больницу: «Выздоравливайте!» Спешит с умным сердцем на встречу к тому, кому нужно ее участие. И такая «мелочь» в отношении с друзьями: Анна Павловна не забывает звонить, не забывает сказать в нужный день и в нужный час: «С днем рождения вас!» И скажут люди ей одно: «Спасибо!» А ей-то чего больше надо? Главное, что своим детям — Инне и Жанне — эту самую науку — человеку помогать — она так же, как когда-то ей самой отец, сполна передала. И потому в дом к ним всегда люди заходят с улыбкой и открытыми сердцами, ибо они и хозяйничают умело, и честь свою берегут смолоду. А потому, что помнят материнское наставление: руки, дарующие помощь, сердце, дарующее любовь, святее молящихся уст… Вот такую потребность — заботиться обо всех людях, любить мир, жизнь — вложила в эту обычную необычную сельскую женщину природа. Делая добро хорошему человеку, освещая все вокруг светом души, уверена Анна Павловна, мы делаем жизнь еще лучше. Вот от того легко и дышится рядом с ней, излучающей вечную любовь, женственность, доброту, сердечность и чистоту. И еще один штрих к Божьему дару этого красивого человека. Много лет не поднималась с постели свекровь Анны Павловны. Ее горькие, длинные, однообразные дни, как могла, скрашивала невестка: теплым словом, добрым взглядом, аккуратной постелью, свежей едой, доброй улыбкой — и когда с сердца капали слезы, и когда колени предательски дрожали, выдавая сумасшедшую усталость… Вот так и живет эта простая сельская женщина — Анна Павловна Борейша из Михалковской Рудни — с немеркнущим солнцем в душе, освещая своей добротой, чистотой и светом все и вся. Это как раз о ней Николай Алексеевич Некрасов сказал: «Их разве слепой не заметит, а зрячий о них говорит: «Пройдет — словно солнцем осветит! Посмотрит — рублем одарит!» И я подумала о том, что, пока полесская земля будет богата такими людьми, она не оскудеет. Господи, до чего же все, оказывается, просто: стараясь о счастье других, мы находим свое собственное. Такое чувство, что о великих жизненных принципах этой обычной необычной женщины говорится в притче «Капли любви».

В лесу, в зарослях бамбука, разгорался пожар. Он рос, набирал силу, охватывал все больше пространства. Очень маленькая птичка, увидев пожар, полетела к реке, намочила свои крылья, вернулась, покружила над всепожирающим пламенем, стряхивая капельки воды с крыльев, и снова полетела к реке. И так она носилась от реки к месту пожара, от места пожара к реке, пытаясь капельками воды потушить пламя.

Боги, наблюдавшие с небес, послали за птичкой и велели ей предстать пред ними.
— Зачем ты это делаешь? — спросили они. — Ты что же, думаешь, что капельками воды ты в силах потушить огромный пожар? Пойми, ты никогда не сможешь сделать этого.
Птичка ответила:
— Лес мне дал столько всего! Я родилась там, там узнала, что такое природа, лес научил меня жить, давал пищу и кров. Этот лес — мой дом, мой мир, и даже умирая, я продолжу разбрызгивать эти капельки любви, зная, что не в силах потушить пожар.
Боги поняли, что и почему делала птичка, и вмешались.

Даже капелька воды может потушить огонь. Любое действие, предпринятое с любовью, может и не сегодня, но точно завтра вернется к нам, умноженное любовью других.

Вот на какие глубокие размышления меня подвигли эти три вечных, как весна, слова за окном моего рабочего кабинета: «Олька! Я тебя люблю!!!» Мне очень хочется, чтобы она, эта самая земная любовь неизвестного мне парня и неизвестной мне девушки, однажды вышла из одного лишь своего предела — к конкретному человеку — в другие пределы — любви к жизни, миру, людям… Потому что, если это случается, то он, мир, становится светлее, чище, лучше, добрее, ибо все в нем начинается с любви, а как — я рассказала выше. Ну, а девушке Оле и ее другу я дарю на память вот эти чудесные строчки Роберта Рождественского: «Все начинается с любви… Твердят: «Вначале было слово». А я провозглашаю снова: все начинается с любви! Все начинается с любви: и озаренье, и работа, глаза цветов, глаза ребенка — все начинается с любви. Все начинается с любви: мечта и страх, вино и порох. Трагедия, тоска и подвиг — все начинается с любви. Весна шепнет тебе: «Живи». И ты от шепота качнешься. И выпрямишься. И начнешься. Все начинается с любви!»

С любовью к читателям Лариса Черная.