Боевые действия Израиля и США против Ирана сегодня анализируют военно-политические эксперты. Активно обсуждаются тактико-технические характеристики применяемого оружия, стратегии противоборствующих сторон. При этом война показала одну очень важную составляющую этого конфликта, которая, не имея материального воплощения в оружии, стала на настоящий момент решающим фактором успешного сопротивления иранцев.
Целью Израиля и США было не просто уничтожить ядерную программу Ирана, а сменить руководство этой страны и в итоге наставить ее на «истинный демократический» путь. Предполагалось, что сразу после первых ударов «умученные режимом аятолл» иранцы выйдут на улицы и свергнут действующую власть. Приободрились и наши беглые «аналитики»: дескать, «цивилизованный мир» покончит с «кровавой диктатурой». Иранцы действительно вышли, но только чтобы собой защитить важные объекты жизнедеятельности своей страны.
Востоковеды констатируют, что, несомненно, не всех иранцев устраивает правящий режим, но, даже будучи недовольными религиозно-политическим руководством страны, убийство политических и духовных лидеров, уничтожение святынь они восприняли как оскорбление национального духа и самосознания. Они ощущают иранское руководство властью своей родины – своего родного, единственного дома. Другой важный момент – это примитивно зашоренное представление об Иране. Это не страна религиозных фанатиков, как порой изображают люди с «демократическими взглядами». Это страна университетов, прекрасной медицины, объединяющая общины разных народов. Кстати, с вавилонских времен здесь проживает крупнейшая еврейская община.
По мнению аналитиков, современный пример Ирана – это радикальный отказ жить по правилам западноцентричного мира. Он лежит в культурно-цивилизационной плоскости, когда агрессору противостоит не армия, а целое общество с его верой, исторической памятью и представлением о справедливости. И это сложно уничтожить бомбардировками или удачными сделками.
За десятки столетий каждый народ выбрал свой язык, религию, культуру, традиции, государство, образ жизни, поэтому считать, причем агрессивно, что некая «демократия» – единственно возможный способ существования страны, мягко говоря, странно. Желание жить в современном мире еще не означает желания жить именно по западным правилам. Можно пользоваться технологиями, торговать на мировых рынках, строить ракеты и университеты и при этом не считать Вашингтон и Евросоюз моральным центром вселенной. Для Ирана это как раз принципиально.
Российский политолог Алексей Вагин подчеркивает: «Там, где Запад видит нарушение «правил», его оппоненты часто видят навязывание чужой нормы под видом универсальной. Именно поэтому в Иране американское давление воспринимается не как обычный торг, а как попытка заставить страну отказаться от собственной исторической субъектности. А на такое цивилизации идут крайне редко. Слишком многое упирается не в центрифуги по обогащению урана, а в культуру, память и представление о справедливом мировом порядке. А такие споры не закрываются одним рукопожатием перед камерами».