Анатолий Стрельченко рассказал о деятельности суда, направленной на защиту прав граждан, учете всех факторов при вынесении судьями обвинительного приговора и особенностях функционирования судебной системы.
СНАЧАЛА – РАЗОБРАТЬСЯ
– Нередко приходится слышать, что наша судебная система носит обвинительный характер. Насколько это точка зрения верна?
– Также принято сравнивать нашу и западную системы правосудия, зачастую не разбираясь в нюансах. Недавний пример: из Венесуэлы вывезли Николаса Мадуро – через три дня он предстал перед судом. То есть следственных действий практически не было.
У нас действует следующая процедура. Сначала заявление поступает в милицию, по нему проводится проверка, материалы которой передаются в Следственный комитет. Если СК видит основания, то возбуждает уголовное дело, в ином случае возвращает дело для дополнительной проверки в милицию. По возбужденному уголовному делу осуществляется процессуальный контроль за ходом его расследования, во-первых, по линии СК, во-вторых, по линии прокуратуры. Затем, после проведения следствия, дело поступает прокурору, который его изучает и приходит к выводу о возможности его направления в представленном виде в суд для рассмотрения. Если находит недостатки, возвращает следствию для проведения дополнительного расследования. Если же вина собранными доказательствами, по мнению прокурора, доказана, то дело поступает в суд.
Таким образом, осуществляется многоступенчатый контроль по каждому уголовному делу, и дела, которые имеют сомнительную судебную перспективу с точки зрения следствия и прокуратуры, в суд практически не попадают.
В свою очередь, суд при рассмотрении дела руководствуется в том числе и статьей 16 Уголовно-процессуального кодекса, согласно которой все сомнения в обоснованности предъявленного обвинения толкуются в пользу обвиняемого, по сути, проводя проверку качества расследования и оставляя только то, что доказано. Мы имеем достаточное количество дел, где обвинение корректируется в пользу обвиняемого, исключая лишние эпизоды обвинения, квалифицирующие признаки преступления и другие моменты, которые в итоге улучшают положение обвиняемого.
Поэтому наличие/отсутствие оправдательных приговоров не является показателем гуманности/негуманности судебной системы.
ЕСТЬ НЮАНСЫ
– Всегда ли обвинительный приговор означает лишение свободы?
– Есть ряд составов нетяжких преступлений, по которым предусмотрено только лишение свободы, например, статья 422 (Уклонение от превентивного надзора – лишение свободы на срок до 2 лет). Но есть категория тяжких преступлений (не более 10 лет лишения свободы), в которых предусмотрены альтернативные наказания, в частности, статья 339 (Хулиганство, часть 3), где может быть применено ограничение свободы на срок от 3 до 5 лет или лишение свободы на срок от 3 до 10 лет. Мы, судьи, в таких случаях всегда подходим индивидуально. У нас по этим преступлениям не 100-процентное лишение свободы, если суд находит для этого соответствующие основания для назначения более мягких наказаний.
Также 3 марта 2025 года вступили в силу новации в законодательстве, которые повлекли корректировку наказаний и за наркопреступления. Часть 1 статьи 328 УК была дополнена наказанием в виде ареста, часть 2 – в виде ограничения свободы, а нижний размер санкции части 4 статьи 328 УК снижен с 10-ти до 8 лет лишения свободы. Изменения, улучшающие положение обвиняемого, имеют обратную силу, а это открывает возможность пересмотра постановленных ранее судебных приговоров. Кроме того, эти изменения позволяют судам более индивидуально подойти к назначению наказания.
Но всегда есть нюансы: скажем, кража относится к нетяжким преступлениям. Выскажу свое субъективное мнение: если гражданин, отбыв в очередной раз наказание в виде лишения свободы, вновь совершает аналогичное преступление, то, наверное, рассчитывать на назначение более мягкого наказания ему достаточно проблематично.
В последние годы наше законодательство гуманизируется в части преступлений, которые не представляют угрозу для государства, где вводятся более мягкие санкции.
ДЕЛО ПРОФЕССИОНАЛОВ
– Является ли панацеей суд присяжных?
– Неоднократно высказывался по этому поводу и могу еще раз повторить: каждый должен заниматься своим делом, поэтому отправление правосудия – дело юристов-профессионалов. Тех, кто в этом разбирается не на эмоциях, а с точки зрения закона.
Западное кино создает некую идеальную картинку такого правосудия, но присяжные также подвержены внешнему влиянию – от подкупа до шантажа и запугивания. Обратите внимание: в Российской Федерации террористов с Северного Кавказа судили судом присяжных не по месту совершения преступлений, а в других регионах.
Судьбы людей не должны зависеть от сиюминутных требований и эмоций. Конечно, судьи – тоже люди, но они гораздо лучше подготовлены юридически, на кону их репутация и компетентность, и нюансы они разбирают с точки зрения закона, но не эмоций.
Есть и другой момент. Очень много желающих защищать права обвиняемых: несомненно, никто не должен быть наказан без достаточных доказательств, законом предусмотрено право на юридическую защиту. Но ведь в большинстве уголовных дел есть и потерпевшие, и об их правах, чувствах «почему-то» вспоминают очень редко.
Есть показательная поговорка: «Вылечив подбитое крыло коршуна, ты становишься ответственным за его когти». Поэтому проявленный судьей чрезмерный гуманизм, не обусловленный рассматриваемой ситуацией, может привести к формированию у обвиняемого чувства безнаказанности, а у потерпевшей стороны – несправедливости судебного решения.
Интересный факт. Начиная с 1956 года, в штате Западная Виргиния (США) увеличилось количество женщин, приговариваемых к смертной казни. Специалисты связывают это с тем, что в этом году в состав суда присяжных по делам об убийстве получили доступ женщины.
КОМПЛЕКСНЫЙ ПОДХОД
– Что необходимо сделать для ликвидации коррупции?
– Вопрос неоднозначный, потому что еще нигде в мире ее окончательно не победили и не искоренили, даже в «благословенной» Европе у «прогрессивных» политиков обнаруживаются грешки с последующим судебным преследованием.
Причем ошибочно думать, что коррупция – это «где-то там» и мы в нее не вовлечены. Классическая ситуация на дороге: «Командир, может, договоримся?». Но если я уверен, что ничего не нарушил, то зачем мне «договариваться»?
Люди начинают страдать от коррупции, когда без «благодарности» невозможно решить даже самые простые и повседневные вопросы.
Признаюсь, что не понимаю ситуаций, когда должностные лица принимают подношения, которые они вполне могут приобрести на свою зарплату. Неужели это стоит того, чтобы из-за мелочей поставить на кон в итоге свою судьбу, доброе имя и репутацию?!
Беларусь – более прозрачная страна, чем наши соседи, в плане отслеживания коррупционных моментов.
Мне запомнилась точка зрения, высказанная на одной из международных конференций, в которой участвовал. Смысл ее в том, что вопросы об имуществе, нажитом преступным путем, надо задавать не коррупционеру, а его родственникам и окружению. Чтобы его бабушка на пенсии объяснила, откуда у нее появилось несколько квартир и/или машин, подтвердив легальность приобретения. Не может доказать – значит, конфискация.
ДОГОВОРИТЬСЯ МИРОМ
– Насколько эффективна практика досудебных мировых соглашений?
– Есть ряд составов административных правонарушений, где можно примириться. Суд не орган административного или уголовного преследования. Всегда говорю людям, приходящим ко мне на прием по различным конфликтам с соседями, коллегами, родственниками, что лучше, чем вы сами между собой договоритесь, ни один суд, будь то в Минске или в Страсбурге, решение не вынесет. Вам друг с другом жить дальше, поэтому учитесь договариваться, извиняться, уступать, прощать.
К тому же судебные тяжбы – это потеря времени и серьезные финансовые издержки. Так что применительно к человеческим взаимоотношениям лучший суд – это тот, который не состоялся.
Нашим предыдущим приглашенным экспертом выступила мозырский астролог Татьяна Машковская. Она рассказала об особенностях 2026 года
Дмитрий КУЛИК
Фото Александра СОЛОДКОВА
