Вынесен приговор мозырянину, который на протяжении длительного времени избивал свою мать

«Правда редко бывает чистой и никогда не бывает простой»

Эти слова Оскара Уайльда, по нашему мнению, применимы к судебному процессу, который завершился на этой неделе.

Как сообщалось в СМИ, «В приемный покой больницы была доставлена пожилая мозырянка с многочисленными гематомами, на ней не было буквально живого места. Сообщение о пациентке было передано в правоохранительные органы. От следователей женщина не скрывала — избил сын, причем бьет регулярно. Мужчина свою вину отрицал: мать все придумала, а травмы, наверное, получила, когда падала. Следователи провели расследование, допросили несколько десятков свидетелей. Оказалось, 46-летний мужчина в январе 2019 освободился из мест лишения свободы, где отбывал наказание за истязание матери. Но пребывание в тюрьме его не исправило, бить продолжил с той же жестокостью. Женщина поначалу из-за боязни мести каждый раз обращаясь в больницу, скрывала от медиков, откуда у нее травмы. Однако последний факт избиения переполнил чашу ее терпения, сын ее едва не убил. Жестокость к матери у мужчины проявлялась в состоянии алкогольного опьянения. Агрессию вызывал любой пустяк.

На данный момент мужчина заключен под стражу. В этот раз за систематическое истязание матери и угрозу убийством ему грозит до 5 лет тюрьмы…»

Предъявлено обвинение по ч. 2 ст. 154 «Истязание», ст. 186 «Угроза убийством, причинением тяжких телесных повреждений или уничтожением имущества».

Внешне простое дело – неблагодарный сын с уголовным прошлым избивает беззащитную мать, поэтому решение простое – оказалось весьма неоднозначным.

Банально, но жизнь – штука сложная. Пострадавшая была далеко не канонической мамой, что печет пирожки и нянчит внуков. Страдала от алкоголизма, просила подаяние у магазинов, на которое тут же приобретала спиртное. Ряд свидетелей, проходивших по делу, охарактеризовали ее как наглую и агрессивную. Приводились яркие примеры личностной деградации, которые из уважения к родным мы не будем упоминать. Увы, но, по мнению специалистов, лживость – это часть алкогольной зависимости. Поэтому для человека, не знакомого досконально с материалами дела, достаточно веско звучали доводы защиты и обвиняемого, что пострадавшая, ведя подобный образ жизни, не совсем вменяема и оговаривает своего сына, чтобы вызвать жалость и разжиться деньгами на очередную порцию спиртного. А ее травмы – результат периодических падений, что подтверждали отдельные свидетели.

В свою очередь, и обвиняемый не является закоренелым злодеем, которым рисуется человек, поднявший руку на мать. По прежнему месту работы характеризовался не просто положительно, но его приводили коллективу в пример как образец отношения к своей работе. Причем настолько, что прежний наниматель был готов снова взять его на работу, несмотря на судимость. И обвиняемый, еще не оформившись, уже пришел на работу, чтобы помочь с ремонтом.

Когда вернулся домой после отбытия наказания, выразил желание оформить опекунство над матерью, пробовал завязать с выпивкой, но вскоре сорвался, хотя, по словам ряда свидетелей, в запои не уходил.

Конечно, отношения были непростые, но обвиняемый был единственным человеком, который ухаживал за матерью, стирал, готовил, убирал, возил в поликлинику, и, по его словам, он любил мать – просто не принимал ее образ жизни – алкоголизм, попрошайничество.

И в суде старался держаться достойно, в последнем слове принес свои извинения сторонам судебного процесса за свое излишне порой эмоциональное поведение. Однако виновным себя не признал.

Если попробовать говорить философски отстраненно, вся история выглядела бы совсем иначе, если бы хотя бы один из ее участников не злоупотреблял алкоголем. Тогда была бы настоящая человеческая драма: непьющий и работящий сын не выдержал бесплодия своих попыток привести пьющую мать в чувство и однажды сорвался… Или примерная мать терпит унижения непросыхающего сына, из вселенской материнской любви не заявляя на него в полицию…

Но в действительности – убогие алкогольные будни…

На весах Фемиды

Поэтому основным пунктом, требовавшим детального исследования, стал вопрос телесных повреждений пострадавшей – был ли это результат избиений сына, по ее утверждению, или травмы были получены по собственной инициативе? Защита, обвинение, суд детально разбирались со свидетелями, чьи показания были весьма пестрыми. В частности, были утверждения, что за время отсутствия сына его мать стала выглядеть лучше и здоровее, но были и показания, что, пока сын сидел в тюрьме, ее внешний вид по-прежнему отличался синяками и ссадинами, которые она объясняла особенностями организма. Нашелся свидетель, который видел, как женщина падала, и он даже помогал ей подняться, но другие ничего подобного не замечали. Люди, которые видели потерпевшую раз в месяц, вспоминали и рассказывали больше деталей, чем те, кто видел пострадавшую ежедневно.

Поэтому отдельным свидетелям приходилось напоминать об ответственности за дачу ложных показаний, а также о необходимости рассказывать только то, что видели лично без домыслов и предположений.

Обвинение установило, что во время пребывания обвиняемого в тюрьме – два года с небольшим – было только два обращения пострадавшей в больницу, один раз положили на лечение, но после выхода сына из тюрьмы за полгода таких обращений было четыре. Все это в сочетании с наличием непогашенной судимости, состояния алкогольного обвинения в момент преступления, наличием опасного рецидива, истязания, совершенного в отношении заведомо для обвиняемого престарелого…

Защита поставила под сомнение результаты экспертиз и все вмененные эпизоды, предложив оправдать обвиняемого: избивал – это предположения, но при свидетелях никакой агрессии к матери не проявлял – этого никто не вспомнил.

Интересная деталь: по факту образования телесных повреждений участковый инспектор провел обход, опросив жильцов дома, где проживала потерпевшая.

Согласно рапорту лица, которым были бы известны факты применения насилия со стороны сына к потерпевшей, не установлены. Но один из свидетелей, проживавший в одном доме с потерпевшей, показал, что несколько раз предлагал соседям написать коллективную жалобу на обвиняемого из-за его отношения к матери, но все отказывались: мол, побаиваемся, а ты молодой, вот сам и занимайся. Весьма пикантное обстоятельство, если вспомнить, что драма произошла в «Первом районе» города. По личным наблюдениям, этот микрорайон наиболее активный в ходе различных прямых линий, здесь пишется наибольшее число обращений во все инстанции с пафосными обвинениями в адрес должностных лиц, не проблема собрать подписи в поддержку даже в нескольких домах. Но в случае с действиями, которые суд квалифицировал как «истязание», предпочли уйти в «глухую несознанку». Какой-то трагикомичный римейк сказки «Тараканище» получился…

…Оценив все доказательства, аргументы и за, и против, суд вынес приговор: 3 года 6 месяцев в исправительной колонии строгого режима без штрафа (приговор не вступил в законную силу и может быть обжалован).

…Пострадавшая скончалась через две недели после описанных событий, смерть вызвана естественными причинами, не связанными с телесными повреждениями.

Дмитрий КУЛИК.