С приходом зимы, и особенно снежной, может показаться, что жизнь в малонаселенных или отдаленных деревеньках замерла. Между тем это далеко не так. Наоборот, зима часто становится временем глубокой внутренней жизни, особого уклада и уникальных занятий.
На краю района
Зима в деревне – действительно особенное время, полное тихих радостей и спокойствия.
Представьте себе картину: снежинки медленно кружатся в воздухе, укрывая землю мягким белым покрывалом. Деревянные в большинстве своем дома покрыты слоем снега, дым поднимается из труб, создавая ощущение тепла и уюта внутри. Утро начинается с треска дров в печи, аромат деревенского завтрака наполняет комнату.
Мороз и снег диктуют свой ритм, но не останавливают его. Это время, когда соседи чаще заходят друг к другу на огонек, чтобы поделиться новостями, помочь по хозяйству или просто выпить чаю. Многие возвращаются к рукоделию, на которое летом просто не хватало времени. Некоторые наслаждаются тишиной и красотой зимнего леса, отправляясь на зимнюю рыбалку. Для других это период глубоких раздумий и созерцания. Одним словом, зима в отдаленных деревнях – это не замирание, а трансформация жизни, которая обретает свой особый, уютный и самобытный характер. Убеждаемся в этом, как только наш автомобиль пересекает знак «Махновичи». Неспешность и неторопливость ощущаются даже в этом довольно крупном агрогородке. С виду – тишина и безмолвие, но внутри каждого дома кипит жизнь, наполненная своими неповторимыми эмоциями. Но мы не останавливаемся, а едем дальше. Проезжаем центральную улицу, за кладбищем поворачиваем налево и дальше вдоль яблоневого сада только прямо – через заснеженные и тихие Дербинки, где кое-где виднеется дымок из труб, а на улице ни души, мимо животноводческих объектов совхоза-комбината «Заря», где даже в морозы не останавливается производство молока, мимо озера, на котором живут утки и лебеди, но в этот раз их не было видно – видимо, спрятались или улетели.
За Дербинками взору открывается снежная равнина. Озимые поля укрыты белым январским покрывалом, а чуть поодаль – пролесок, сквозь который мы и проезжаем, чтобы попасть в Подлядичи. Несколько километров пути, пара-тройка плавных поворотов – и мы на месте. Взгляд привлекает аккуратно расчищенная дорога в самом сердце зимнего пейзажа. Мы находимся на географическом краю района, за которым лишь – Ельский район и бескрайние леса. Но дорога здесь ровная и ухоженная, а колея четко проступает на снегу, словно приглашая нас в дальнейшее путешествие по этому зимнему царству.
Чем же привлекла эта деревня? В Подлядичах постоянно живут всего 11 человек, из которых пятеро – дети. Между тем даже в суровую зиму жители деревни не остаются без базовых потребностей. Школьный автобус курсирует два раза в день – забирает ребят в школу и привозит обратно; автомагазин доставляет продукты два раза в неделю, передвижная почта заезжает тоже дважды в неделю, также жителей деревни регулярно навещает фельдшер Махновичского ФАПа и врач общей практики из Мелешковичской амбулатории.
На подъезде к Подлядичам видим автомагазин. Продавец Светлана Есьман говорит, что ассортимент очень обширный: от замороженных и охлажденных мясных полуфабрикатов, молочной продукции, бакалеи, кондитерских изделий до товаров непродовольственной группы.
«Мы привозим всё, что удовлетворит покупательский спрос наших сельчан. Конечно, бывает и так, что чего-то может не оказаться в наличии, тогда я оформляю заявку и в следующий раз привожу все, что сельские покупатели заказывали».
В подтверждение своих слов о разнообразии ассортимента Светлана Есьман демонстрирует кузов со стеллажами и холодильным оборудованием, на которых действительно усматриваются не только многочисленные товары первой необходимости, но и вкусняшки. А кто из нас их не любит? При этом продавец затрудняется выделить товары, которые пользуются особенным спросом именно в такое время года. Говорит, люди покупают всё, что им хочется, ведь ассортимент позволяет выбирать, а не ограничиваться. У автомагазина мы застали Инну Гусак, жительницу и уполномоченного деревни. Она как раз закончила с покупками и уже собралась идти домой.
«Всего ли хватает?» – окликаем ее, чтобы завязать разговор.
«Конечно! – говорит. – Никогда никто из наших не жаловался на ассортимент. Несмотря на нашу отдаленность от райцентра, мы не обделены свежими продуктами».
Большую часть населения деревни составляет семья Инны Ивановны. Она сама, трое младших детишек, старшая дочь с ребенком, сестра с ребенком и мама – это еще не полный состав. Живут дружно и друг другу помогают. Интересуемся, чем же зимой здесь занимаются дети. Говорит, в деревне всегда найдется развлечение, ребятня не скучает – находит себе занятие по душе. Благо сейчас снега много, можно на лыжах, на санках кататься, да хоть бы фигурки из снега лепить. Летом – велосипед, грибы, ягоды.
«Уезжать отсюда не хочу, – говорит женщина. – Это мой дом, моя родина, да и хозяйство у меня здесь».
Пепел воспоминаний
На обратном пути в город заехали в Заводный Остров к ребенку войны Евгении Николаевне Яцухно. В 91 год она хорошо помнит ужасные давние события, но вспоминать не хочет. Впрочем, как и все, кто пережил оккупацию, пленение, рабство.
В годы войны основная масса деревенских жителей пряталась в лесу. Сельчане сооружали там так называемые курени – в них и жили. Чтобы совсем не видно было, драли мох и укрывались им.
«Но нас обнаружили немцы, – вспоминает бабушка. – То ли сдал кто, то ли они сами выследили, но всех, кто прятался в том лесу, пленили и повели под конвоем, как скот, в неизвестном направлении. Оказалось, на железнодорожную станцию. Погрузили в товарняк и повезли на Ельск, где нас загнали в «кошару» (огороженное пространство под открытым небом – прим. авт.)».
Евгения Николаевна вспоминает, что в этой клетке люди находились в антисанитарных условиях, мокли под дождем. После пленных снова загнали в товарный поезд и повезли в Украину. Первой перевалочной точкой был деревенский курятник, полный вшей.
«Невозможно было избавиться от них. Горстями с головы снимали», – говорит бабушка.
Потом была конюшня, после – здание школы без дверей и окон. С дверями была единственная комната, туда наши полесские сердобольные люди «поселили» односельчанина с семью детьми. Остальные разместились на полу, а чтобы не сильно холодно было, постелили в качестве матраца ссохшиеся стебли подсолнухов и грелись, плотно прислонившись друг к другу.
«Мне восемь лет всего было. Чтобы не голодать, нам позволяли выходить в село и искать подработку за еду, – рассказывает Евгения Николаевна. – Так я пряла пряжу у одной украинки. Пальцы, кажется, до сих болят. Она мне за работу давала пирожки с пасленом, фасолью, картошкой».
А потом в той местности был страшный бой. Евгения Николаевна говорит, что погибших солдат свозили в огромную яму. Пока их не похоронят, украинцы разденут несчастных буквально догола. «Страшное время было», – качает головой бабушка.
По возвращении увидели не село, а попелище. Ни одного дома не осталось. Восстановление шло медленно, но упорно. Люди, изможденные голодом и потерями, с каждым днем собирали силы, чтобы возродить свою жизнь из пепла. Евгения Николаевна вспоминает, как вместе с соседями очищали землю от обломков, чтобы построить хоть что-то, что могло бы укрыть их от непогоды. Жили по две, а то и по три семьи. Рвали щавель, лебеду, молодую сурепку, рубили, варили в чугуне – и ели.
«Мы работали, как могли, – говорит она. – Дети помогали родителям, кто – в поле, кто – по хозяйству».
Вскоре жизнь начала потихоньку налаживаться: появились первые всходы на полях, а в домах снова зазвучали смех и разговоры. Но память о пережитом ужасе осталась с ними навсегда, как невидимый след на сердце, который напоминал о том, что они сумели выжить и не сломаться, несмотря на все испытания.
Ольга ЛАСУТА
Фото Сергея ШАПОВАЛОВА
