Неполные семьи — отражение перемен в обществе или следствие нарастающего эгоизма родителей?

Мамочки и папочки не всегда лапочки

Информацию к размышлению подкинуло на днях Министерство труда и социальной защиты. Результаты последней переписи населения свидетельствуют о том, что в Беларуси неуклонно сокращается число браков и увеличивается количество разводов. Кроме того, за последние годы в стране стало больше одиноких отцов. В головах спорщиков СБ вновь началось бурление мыслей, переросшее в дискуссию. Мнения у оппонентов, как водится, противоположные.

Один утверждает, что семья держится на обоих родителях, а те взрослые, которые не готовы работать над собой, над отношениями, идти на компромиссы и заботиться о детях, — инфантилы и эгоисты, которых, к сожалению, с каждым годом становится все больше. Второй же считает, что излишняя сосредоточенность жизни семьи на детях не идет на пользу никому, а новые формы семейной жизни появляются не столько из-за нравственного упадка, сколько из-за изменений в обществе.
Любопытно, какую из спорящих сторон поддержит наш беспристрастный рефери?

Личное без лишнего

Знаешь ли ты, Роман, что термин «неполная семья» существует давно, но смысл, вложенный в это определение, с течением времени видоизменялся? К примеру, всемирно известный советский педагог Антон Макаренко называл именно так не только семьи, где супруги разошлись, но и семьи, имеющие только одного ребенка. Кроме того, в специальной литературе есть еще одно определение неполной семьи — это супружеская пара, не имеющая детей. Так вот, уважаемый оппонент, согласно последней переписи населения, в Беларуси в 2019 году было чуть больше 605 тысяч супружеских пар с детьми моложе 18 лет. Семей, состоящих из матери с детьми моложе 18 лет, — почти 206 тысяч. Семей, состоящих из отца с детьми моложе 18 лет, — почти 44 тысячи. Прибавим к этому ситуации, когда ребенка воспитывают мать или отец вместе с родителями (а это еще около 40 тысяч домашних хозяйств), — получается, что неполные семьи, какими мы их привыкли представлять, — это уже далеко не исключение, а огромный пласт ячеек общества, и с этим фактом приходится считаться.

Почему так случилось? Одной из главных причин я вижу отказ от традиционных семейных ролей. Нынче, видите ли, в обществе не считается, что воспитать из мальчика достойного мужчину может лишь отец. На фоне перекосов в заботе об обеспечении гендерного равенства женщины частенько лишают своих партнеров по браку места под семейным солнцем и способствуют уходу мужчины из семьи. Более того, давно перестали быть исключением из общего правила ситуации, когда молодые и не очень, красивые и интересные, финансово самостоятельные и материально не обремененные дамы не утруждают себя поисками второй половинки — до 35—40 лет «делают карьеру» и потом рожают «для себя». Есть еще один аспект проблемы — финансовый: люди (преимущественно мужчины) в поисках высокооплачиваемой работы уезжают за границу. Дело, как говорится, житейское, но долгую разлуку выдержит не всякий. А если, кстати, семьи и сохраняются, то можно ли считать их полными, когда одного из родителей ребенок видит крайне редко?..


«Неполные семьи — это вовсе не те семьи, где нет отца или матери, а те, где недостает родительской любви»

(Игорь Кон, советский и российский социолог, психолог, сексолог).


Одним словом, Роман, я пришел к мнению, что в наше время семья с одним родителем скорее вариант нормы, чем свидетельство некой личной несостоятельности матери или отца, а то и обоих. Новое время — новые реалии. В Беларуси, кстати, одиноких матерей и отцов государство не бросает на произвол судьбы — поддерживает по мере возможностей. И, между прочим, не факт, что все дети в неполных семьях чувствуют себя ущербными из-за родительских материальных затруднений. Иногда там, где есть и мама, и папа, такое творится — сюжеты вырисовываются покруче, чем в телешоу «Пусть говорят».

Кстати, Рома, ты знаешь, что, по данным прошлогоднего отчетного бюллетеня исследовательского центра ­ЮНИСЕФ «Инноченти», не отсутствие второго родителя, а самоубийства, исчезновение ощущения счастья, ожирение и низкий уровень социальных и учебных навыков стали слишком распространенными компонентами детства в странах с высоким уровнем дохода? Беда в XXI веке — это когда в среднем 40 процентов детей во всех странах Организации экономического сотрудничества и развития (в ­ОЭСР входят 37 государств, в том числе большинство членов Евросоюза) и ЕС к 15-летнему возрасту не имеют базовых навыков чтения и математики (хуже всего такие навыки развиты у детей в Болгарии, Румынии и Чили), а в большинстве стран минимум каждый пятый ребенок недостаточно уверен в своих социальных навыках, для того чтобы заводить новых друзей. И это проблема общества в целом, а не отдельно взятой семьи. В конце концов, живущие отдельно друг от друга родители способны договориться об оптимальном варианте воспитания ребенка — главное, чтобы тот видел, что его любят и о нем заботятся. Тех же, кто способен поделиться полезным личным опытом, предостаточно: смотри статистику выше.